Мир как-то резко остановился, замер на момент. Это было очень необычно, ведь у нас у всех было много планов на завтра, на месяц… А тут нам всем сказали „стоп!”.
Я всегда любил ходить на концерты, ездить на встречи с любимыми артистами в разные города и страны. Но вот границы закрыты. Самолёты не летают. Не ходят поезда… Своё увлечение музыкой пришлось перенести в виртуальное пространство, где случайно наткнулся на частный канал на YouTube, на котором каждый вечер в 8 часов меня ждал концерт „c доставкой на дом”. Владелец канала оказался большим любителем русской пианистической школы, обладающим уникальной коллекцией записей сотен исполнителей. И вот однажды он поставил запись Владимира Софроницкого. То, что я услышал, показалось мне необычным, и я решил узнать о пианисте чуть больше. Меня ожидало немало сюрпризов!
Оказалось, что Владимир Софроницкий не побеждал на международных конкурсах, его титулы скромны, но его имя стоит в одном ряду с именами Владимира Горовица и Сергея Рахманинова. Им восхищались Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович. Софроницкий – пианист утончённого романтического стиля, пользовался особым расположением публики, которое никакими официальным наградами не завоюешь.
Варшавское детство
Родился он 8 мая 1901 года в Петербурге в семье педагога-физика. В 1903 году отца переводят по службе …в Варшаву, и семья оказывается в столице Царства Польского. Именно здесь мальчик начинает заниматься фортепиано с Анной Васильевной Лебедевой-Гецевич, ученицей самого Николая Рубинштейна.
Об этих занятиях отец Володи, Владимир Николаевич Софроницкий, пишет в своих воспоминаниях: „Гецевич была замечательной учительницей… Она сразу почувствовала в ребёнке редкое музыкальное дарование, сумела развить природное влечение и интерес к музыке и в течение двух лет самым внимательным образом вела занятия, строго наблюдая за каждым шагом, следя за всякой мелочью…Работа каждого пальца, каждого мускула руки не ускользала от её внимания, и она настойчиво добивалась устранения всякой вредной неправильности в игре.
Обучение сразу пошло на лад, мальчик схватывал без всякого труда объяснения, с первых же дней занятий стал её любимейшим учеником и сам горячо полюбил её уроки”. На вечере учеников А. Лебедевой-Гецевич в 1910 году мальчик первый раз выступил публично. Музыкальный мир Варшавы понял, что перед ними будущий виртуоз.
Одно из сохранившихся воспоминаний того времени: в Варшаве юный Володя играет на рояле, из соседней комнаты выходит видный мужчина и начинает предлагать ему темы для импровизаций – „дождик”, „вьюга”, „солнце”… И мальчик тут же импровизирует. Позже выяснилось, что это был поэт Александр Блок, приехавший навестить своего отца, преподавателя Варшавского университета.
Вскоре Анна Васильевна решает показать своего воспитанника известному преподавателю Варшавской консерватории Александру Михаловскому. Профессор долго отказывался, говорил, что с маленькими не занимается. Но когда услышал игру Володи, воскликнул: „Но я же не предполагал, какое здесь дарование! Такого ученика я не могу не взять!”
Вот так Володя Софроницкий стал членом варшавской профессорской „шайки” учеников, в которую входили среди прочих Ванда Ландовская, Владислав Шпильман, Ежи Журавлёв, Генрих Нейгауз.
Известный в те годы польский пианист Иосиф Турчинский, услышав игру нового ученика Михаловского, приходит в восторг и оставляет в альбоме начинающего пианиста запись: „Талантливейшему и милому товарищу …по искусству с искреннейшим и сердечнейшим пожеланием воздержаться возможно дольше от концертной деятельности, а работать умно, дабы укрепить свои силы и дух для великих задач искусства”.
В 1913 году семья возвращается в Петербург, но ещё в течение года мальчика ежемесячно возят в Варшаву для продолжения занятий музыкой.
Становление и жизнь на сцене
В 1916 году Владимир Софроницкий поступает в Петроградскую консерваторию в класс фортепьяно профессора Леонида Николаева, где среди его однокурсников были Дмитрий Шостакович и Марина Юдина, Владимир Горовиц и Симон Барер. С последним он даже сыграл два концерта. Одновременно Владимир посещает и класс композиции Максимилиана Стейнберга, ученика Н. Римского-Корсакова.
Первые шаги на профессиональной сцене Владимира Софроницкого пришлись на время более чем трудное для классической музыки. В Европе бушевала эпидемия „испанки”. В большевистской России ещё шла кровавая, бесчеловечная гражданская война. Уже был расстрелян Николай Гумилёв, открывший список „врагов народа” среди творческой интеллигенции. Сергей Рахманинов навсегда покинул Россию. Через полгода уедет из России и Фёдор Шаляпин. Но несмотря ни на какие невзгоды зал Петроградской консерватории на концерте Софроницкого был переполнен!
Вот как вспоминают это очевидцы: „Выходит бледный высокий юноша, скромно кланяется, садится за рояль и несколько минут остаётся неподвижным, с опущенной головой. Красивый взмах рук, и он начинает сонату Листа. Он играл среди войны, разрухи, голода, отчаяния, страха…”
„Мне было тогда восемнадцать лет, я играл с каким-то особенным подъёмом. Так играешь один раз в жизни, это врезается в память”, – скажет он позже музыковеду Александру Вицинскому.
Через два года, в 1921 году, когда умирал не нужный новой власти Александр Блок, Софроницкий даёт свой первый концерт в Москве в Малом зале консерватории. Начинаются гастроли в Одессе, Саратове. А в 1928 году он уезжает почти на два года за границу.
По дороге в Париж играет один концерт в Варшаве, который критики того времени назвали сенсацией, и встречается со своим учителем профессором Михаловским.
В Париже его концерты тоже проходят с огромным успехом. Там Владимир знакомится с Сергеем Прокофьевым и Николаем Медтнером. Дружбу с ними он сохранит надолго.
В то же время в Париже находился другой русский композитор – Александр Глазунов, который так откликнулся на его игру: „Это один из самых замечательных молодых русских пианистов. Его игра отличается артистической зрелостью, совершенной техникой, проникновенностью, экспрессией и звучностью. Я не боюсь утверждать, что перед ним открывается большая артистическая будущность”.
В 1930 году Софроницкий возвращается в Ленинград. Это уже не тот экзальтированный, бурлящий экспрессией пи анист. Он уходит …вглубь музыки. Он ищет то, что идёт на смену юношеской непосредственности.
Из воспоминаний его коллеги, знаменитой пианистки Марии Юдиной: „Однажды поздно вечером, почти ночью, посетили меня Мейерхольды – Всеволод Эмильевич и Зинаида Николаевна – с Владимиром Владимировичем Софроницким. Он был в некоем бурном состоянии духа и сразу оторвал ручку плохо закрывавшейся двери моего жилища на Дворцовой набережной; жилище было не топлено, к чаю ничего не было (время для меня сложилось трудное), но мы все четверо были безмерно рады друг другу, каждый рассказывал о себе, своих постановках, концертах, надеждах и катастрофах. За окнами блестела Нева во льду, на нас участливо глядели громадные зимние созвездия. Среди ночи, долго просидев, они все ушли; мы были счастливы – они в славе, я в очередной опале. Никто ничего не мог предвидеть, что случится потом…То была одна из фантастических встреч меж нами, людьми, нелицемерно преданными искусству…”
Конец 1930-х годов. Аресты, приговоры, расстрелы, этапы – массово, масштабно, промышленно. Софроницкий отвечает тоже масштабно: объявляет цикл из 12 концертов, призванных вместить три века фортепианной музыки – от Баха до молодого ленинградского композитора Гольца. 12 вечеров между декабрём 1937 и апрелем 1938 он заклинал хаос, будто пытаясь музыкальным действом прекратить его. Музыка оказалась бессильна. А потом была война…
Софроницкий вместе с блокадными ленинградцами пережил всё, что им было отпущено суровой судьбой. Но и там, среди холода, голода, бомбёжек, в окружении смерти он играет свою музыку: „В зале Александринки было три градуса мороза. Слушатели, защитники города, сидели в шубах. Я играл в перчатках с вырезанными кончиками пальцев. Но как меня слушали и как мне игралось!..”
В марте 1942-го умирает его отец. В течение месяца Софроницкий не мог его похоронить – у него просто не было сил. А в апреле Владимира, полуживого, вывозят в Москву, где через несколько дней он опять играет – сольный концерт в зале им. П. Чайковского. Он остаётся в Москве и начинает преподавать в Московской консерватории.
Вот как помнит то время его ученица Ольга Жукова: „Красивая внешность, стройная фигура, точёные, точно высеченные из мрамора и в то же время необычайно живые выразительные руки, – всё гармонировало с его красотой, душевным богатством. Тёплая обстановка, царившая в нашем классе, способствовала тому, что все мы были дружны между собой, в консерватории постоянно держались стайкой и интересы у всех были общие. …Уходя с урока, мы только и думали: как бы поскорее наступило время следующего урока! Студенты других классов называли нас в шутку „софроничками”, но мы не обижались…”.
Природа наградила Владимира Софроницкого щедро: огромным талантом, добрым сердцем, красивой душой и замечательной внешностью. Не было только здоровья, подорванного лениградской блокадой. Начались сердечные приступы, из-за которых он часто отменял концерты, а порой вынужден был уходить со сцены, не доиграв задуманного.
Последний концерт Софроницкий дал 7 января 1961 года в доме-музее Александра Скрябина. Среди других пьес была „Трагическая поэма” самого композитора, которая оказалась и его Реквиемом.
Его тело покоится на Новодевичьем кладбище. Рядом со Святославом Рихтером, Львом Обориным, Генрихом и Станиславом Нейгаузами, Сергеем Прокофьевым и Дмитрием Шостаковичем.
Послесловие
Каждому настоящему музыканту рояль отвечает особым, неповторимым звуком. Но если многими пианистами просто восторгались, то игра Софроницкого вызывала недоумение: как он может извлекать такие звуки, как он заставляет рояль так слушаться себя и так звучать? И где же найти слова, чтобы описать, как именно звучит рояль? Можно было только восторгаться.
Пианист Станислав Нейгауз говорил: „За несколько дней до концерта Софроницкого в меня поселялась радость, я считал дни, оставшиеся до его концерта”. Вот так шуршащие временем записи были воскрешены моим новым знакомым при помощи современных технологий передачи звука.
Эта удивительная история, возможно, и не открылась бы нам, если бы не случилось сегодняшнего „заточения”, которое откликнулось прекрасной музыкой Софроницкого. Спустя 110 лет после первого публичного концерта маленького Володи, который здесь, в Варшаве, начинал свой музыкальный путь.
Ион Мельник
Фото из открытых интернет-источников и личного архива
ER 110/2020
ЕВРОПА. RU 