Этой весной жизнь в Петербурге, как и в большинстве городов нашей планеты, замерла. Опустели проспекты и улицы города, закрыты парки, в том числе и Измайловский сад. Но один „посетитель” парка всё это время так и продолжает, примостившись на спинке лавочки и прикрывшись зонтом, под тенью распустившихся деревьев внимательно читать свою умную книжку. Не зная, что жизнь его создателя, художника Романа Шустрова, скоропостижно унесла нынешняя эпидемия.

Среди жителей Петербурга бытует прекрасная легенда, что город охраняют три ангела, образуя „золотой треугольник”. Один ангел венчает шпиль собора Петропавловской крепости, другой – Александрийскую колонну на Дворцовой площади, а третий – величественный купол Церкви великомученицы Екатерины на Кадетской линии. Этот треугольник соединяет в единое духовное целое главные районы города –  Петроградскую сторону, центральную часть города и Васильевский остров.

Гуляя по городу, можно встретить и других, не менее известных крылатых хранителей города. Это крылатая Ника в колеснице Славы арки Главного штаба на Дворцовой площади. Бронзовые ангелы на балюстраде главного купола великолепного Исаакиевского собора и ряд ангелов со светильниками с атрибутами христианства в руках. Ангелы на куполах католического и лютеранского храмов на Невском проспекте. Две парные крылатые статуи богини победы Ники на Конногвардейском бульваре, переданные в 1845 г. Николаю I прусским королём Фридрихом Вильгельмом IV в качестве ответного подарка за пару знаменитых клодтовских коней с Аничкового моста.

В Александровском парке в жаркий июньский день можно оросить себе лицо целебной водой из фонтана „Колодец ангелов”, а на скате крыши консульства Литвы – заметить забавного ангелочка, свесившего белые ножки с чёрными пятками. И даже улетая из этого неповторимого города на Неве, мы можем помахать на прощанье зависшим под сводом терминала аэропорта „Пулково” ангелам с крыльями от современных самолетов из серии художника Дмитрия Шорина I believe in angels…

Но нашей целью сегодня является Измайловский сад на набережной реки Фонтанки, где на спинке садовой скамейки, съёжившись под зонтом от вечно моросящего петербургского дождика, скромно примостился с книгой в руках самый душевный ангел Петербурга – кукольная скульптура Романа Шустрова. Бронзовая фигурка сегодня стала одним из символов города.

Эта удивительно трогательная композиция стала одним из лауреатов городского конкурса и была установлена в  2012 году.

Возле скамейки размещена табличка со словами автора: „Скульптура „Петербургский ангел” посвящена старикам из моего ленинградского детства, носителям особенной душевной культуры и интеллигентности. Эти старики, пережив все невзгоды первой половины XX-го века (гражданскую войну, голод, сталинские репрессии, блокаду, потерю родных и друзей) сохранили в себе оптимизм. Они восстанавливали наш город из руин. Это удивительное поколение, пройдя через невероятные испытания выпавшего на их долю сурового времени, приобрело мудрость, свойственную возрасту, но каким-то чудом сохранило юношескую непосредственность, жизнерадостность и живой интерес к людям. К сожалению, этот образ почти исчез из нашей жизни. Но детство каждого из нас было украшено встречами с этими добрыми стариками.”

Шляпа, шарф, пальтецо, книга и зонт – неотъемлемые атрибуты старичка-петербуржца. Казалось бы, какой уж небесный покровитель из этого скромного, доброго и улыбающегося человечка, который, сгорбившись, словно извиняется за столь лестный титул? И только крылья за спиной свидетельствуют о его истинной сущности. Величие ангела – в силе его духа, мудрости и излучении света. Возможно, именно этот волшебный свет и притягивал к нему ежедневно множество горожан и гостей города, превращая Измайловский сад в место настоящих паломничеств. Начищен до блеска „на счастье” нос ангела, хоть сам автор и сожалел, что паломники не натёрли до блеска книгу в его руках.

         По словам петербургской художницы Екатерины Посецельской, Роман Шустров – редкий художник, который вкладывал в свои работы душу и создавал их по-доброму детскими. „Когда человек вкладывает в работу свою душу, его душа там живёт, и это всегда видно. Его ангел – живой.” С ним можно сфотографироваться, посидеть рядом, поговорить. „А с ангелом на шпиле попробуй поговори…”– как верно заметил автор.

В Любашинском парке на Охте сидит на лавочке, трогательно свесив ножки, ещё один ангел работы Романа Шустрова – судя по внешнему виду, внук ангела-старичка из Измайловского парка. Шумит рядом с ним каскад фонтанов, а он пытается защитить себя и нас от грядущего цивилизационного прогресса, внимая тишине внутри себя…
Размноженная  и уменьшенная бронзовая фигурка Петербургского ангела разлетелась по всему миру. Старичок-ангел нашёл пристанище в частных коллекциях в России, в Европе, Америке, Австралии, Новой Зеландии.

Являясь родоначальником жанра кукольной скульптуры в России, Роман Шустров активно занимался его развитием. Чем же отличается декоративная кукла от кукольной скульптуры? По его словам, „кукольная скульптура балансирует между декоративной куклой и скульптурой, как цирковой эквилибрист на канате. От куклы в ней – лёгкая шаржированность образа, кукольные соотношения размеров тела, материалы, цвет. От скульптуры – стабильная форма, жёсткая поверхность, конкретная поза, пластика, которую придаёт персонажу художник и которую нельзя изменить.”*

Добрые куклы Романа Шустрова украшают многие витрины и кафе в Санкт-Петербурге. Их также можно найти на различных временных выставках, на которых царит поистине сказочная атмосфера. Там можно встретить сгорбленную старушку, выгуливающую собачку; придворного сфинкса и уличного кукольника; Дуремара, несущего куда-то склянки и сачок, а также грустного, задумчивого Пьеро в узнаваемом наряде с длинными рукавами. Все они немного чудаковаты, „не от мира сего”. Неординарные и искренние, застывшие в характерных позах, как в детской игре „Замри!”, но предназначенные не для игры, а для художественного украшения интерьера или городского ландшафта.

Выразительность черт лица, жест, поза – именно это делает авторскую куклу Романа Шустрова неповторимой. „Я не делаю абстрактные вещи. Все работы основаны на человеческом образе. Это может быть фигура или просто лицо. Почти все кукольные скульптуры у меня с закрытыми глазами – как бы находятся внутри себя, своих мыслей и чувств. Куклы, как и петербуржцы, все такие скрытные, сами в себе.”* Даже серо-бежевую окраску своих скульптур цвета труб, асфальта и потемневшего снега художник выбирал под стать оттенкам петербургской погоды. Прототипы своих персонажей он находил на улице, в кафе, чутко замечая всё вокруг: „Неожиданный персонаж, который всплывает за углом, своим профилем или необычной шляпкой, изломом фигуры или взглядом может вдохновить меня на создание новой скульптуры или игрушки”.

Последним проектом художника, который он начал в прошлом году, был проект „Остров мастеров”. Он хотел облагородить  Матисов остров – запущенный уголок старого района Петербурга – Коломны. Мечтой Романа Шустрова было превратить это забытое Богом место в остров доброты и любви. Открыть там мастерские для художников, скульпторов, кузнецов и текстильщиков. Вдоль берегов реки Пряжки разместить скульптуры малой формы, а на пустыре – восстановить исторический символ Петровской эпохи – мельницу финского мельника Матиаса, именем которого и назван остров.

Мастер ушёл, но остались его работы – добрые, тёплые, грустные, полные юмора, иронии. Кукольные скульптуры, зарисовки, картины, графика, композиции из дерева. „Душевные работы, глубокие – как у Рембрандта, когда всё вроде просто, а смотришь – и переполняешься теплом происходящего, и это запоминается навсегда”.

Страница волшебника-сказочника наFacebook переполнена сегодня искренними высказываниями: „Желание обнять весь мир, сделать всех счастливыми – это всё Вы, Роман Иванович!”, „Душа города. Волшебный петербургский художник. Добрый, пронзительный и светлый”

Петербуржцы собираются почтить память о скульпторе Романе Шустрове установкой его работы „Старушка с собачкой” в сквере на пересечении улицы Лабутина и Прядильного переулка, а также назвать этот сквер его именем.

Сам художник говорил о ней так: „Очень важное и сильное впечатление детства, которое не отпускает до сих пор, – образ ленинградской сгорбленной старушки с маленькой, вечно дрожащей собачкой на верёвочном поводке. Одна нога старушки была в ортопедическом ботинке. В руке – ветхий ридикюль. Я всегда её встречал около Таврического сада. Она неизменно улыбалась мне сквозь вуалетку добрейшей улыбкой, по-старчески тряся головой. Добрая фея. А может и Ангел”.*

Друзьями и поклонниками его таланта уже создан документальный фильм памяти художника  „Сказочный мир Романа Шустрова”, фоном для которого избрана песня Бориса Гребенщикова „Сокол”, как будто специально написанная о создателе Петербургского ангела:

„Если долго плакать возле мутных стёкол –
высоко в небе появится сокол,
появится сокол высоко над тучей.
В это время важно не упустить случай
увидеть его крылья, увидеть его перья
и вдруг удивиться: „А кто это теперь я?
И почему внизу туча, а надо мной ясно?
Видимо, я плакал совсем не напрасно.
Видимо, вот – оно, пришло моё время,
а внизу медленно идёт моё племя.
А мне лететь выше, а мне лететь в Солнце
и все-таки вспомнить, что внизу оконце
с мутными стеклами, в которые бьются
милые мои...
Сгореть и вернуться!..”

* фрагменты из книги Романа Шустрова „Я – кукольник”

Светлана Ночка
Фото Бориса Иматовича

ER 110/2020