Кто не знает песен Булата Окуджавы? Думаю, что наши читатели все знают. Я познакомился с ними в 1968 году, когда в Польше была издана первая в мире граммпластинка (так тогда это называлось) Окуджавы. В переводах Витольда Домбровского, Войцеха Млынарского, Анджея Мандальян, Ежи Чеха, Агнешки Осецкой… Они были, как бы сегодня сказали, элитой!

Пели тоже самые лучшие исполнители.Это был голос неизвестной нам России – глубоко человеческой, дружелюбной, интеллигентной, далёкой от советской пропаганды. Вся Польша запела Окуджаву. Человек раз слышал песню – и сразу запоминал всё: текст, мелодию…Возможно, именно это повлияло на моё решение стать русистом.

В молодости сам перевёл несколько песен – для себя, просто интересно было, что получится. Как будто внутренний голос велел переводить. Давно это было… Прошло более 50 лет. И вот мне предложили перевести биографию Окуджавы – объёмистую книгу, а в ней – представляете себе! – более ста стихотворений и песен! Точнее 120. Долго не мог решиться. Но чувствовал, что – надо. Для Окуджавы. Пусть люди узнают, что он является автором не только этих двадцати-тридцати – известных всем, но и таких, о которых в Польше никто не слышал.

Увы – кроме неизвестных пришлось переводить по-новому и очень известные. Почему? Переводы польских мастеров, как все переводы, отличаются от оригинальных текстов. Но автор биографии Окуджавы, Дмитрий Быков, анализирует фрагменты, которые по-польски выглядят совсем по-другому. Короче говоря, в переводах нет того, о чём пишет Быков. И текст биографии теряет смысл. Тут начались трудности…

Например, есть песня, общеизвестная и очень красивая – „Заезжий музыкант”. Провинциальный городок, скука, тоска, в дешёвой гостинице живёт заезжий музыкант. Открыв окно, играет на трубе. Его музыка из другого мира, в ней – какая-то несбывшаяся мечта… Музыкантом восхищается женщина. Её партнёр (муж? жених?) объясняет, что это вздор, музыкант приехал и уедет, а она останется с ним, со своим мужчиной, в этом городке…

Взялся переводить песню. И тут началось…

На какой трубе играет музыкант? На небольшой, на которой играют, например, джазмены, или на большой, размером с геликон или тромбон? По-русски „труба” многозначное слово, а в польском языке есть различие:  trąba – только большой инструмент, а поменьше это trąbka.

В предыдущих переводах была„тромбка”. Но ведь в тексте Окуджавы сказано, что „его большой трубы простуженная глотка” и он „играет туш”– туш на маленькой играть трудновато… Кроме того, большая труба усиливает контраст провинциального городка и обывательщины с таинственным музыкантом и его золотистым инструментом. От различия зависит вся картина перевода – и рифмы, конечно. Ещё прочитал, что Окуджава сочинял текст, слушая духовый оркестр за окном… Опять сомнения – главный враг переводчика.

Труба Окуджавы начала сниться мне по ночам. Большая или небольшая? Написал автору. Он не ответил по принципу: „Сам придумал проблему, так сам её решай!”. Cпросил у Саши Балтина, московского поэта. Саша подумал и выразил мнение, что это небольшая труба. А мне всё-таки виделся музыкант с большой трубой в окне дешёвой гостиницы, в сером пейзаже – пришелец из другого мира… С большой трубой. С огромной!

На всякой случай я приготовил два варианта перевода. Потом спросил у писателя Виктора Ерофеева. Он был лично знаком с Окуджавой. Я задал мужской вопрос: „Как думаешь – на чём играет этот музыкант? Оставить в переводе небольшую трубу, как все переводчики, или всё же рискнуть, бросаясь под колеса критики, как Каренина под поезд?”

Виктор ответил немедленно и решительно: „Дорогой Михал, это конечно большая полковая труба. Тут важен большой размер. Да, перевод – это вдохновение по заказу – требует ангельского терпения.”

„Перевод – это вдохновение по заказу” – вот при случае родилось ещё и точное определение работы переводчика…

Одно слово – труба, а сколько работы, сомнений, переписки… А слов в книге – 139 788. И каждое – ловушка или сюрприз. Вот интересное занятие – быть переводчиком! Надеюсь, Булат Окуджава улыбнётся в раю, читая это…

 

Bułat Okudżawa

WĘDROWNY MUZYK

Wędrowny muzyk gra, w ramionach tuli trąbę,
Jej głos z miedzianych ust to śmieje się, to łka,
A ty nie słuchaj go, a ty się przytul do mnie,
Ten muzyk cię nie kocha i nie dla ciebie gra.

W hotelu od trzech dni, obskurnym i zwyczajnym,
Najtańszą klitkę ma, gdzie lustro zbiera kurz,
A trąba cały czas jak rozpalony czajnik
Westchnienia ciężkie śle, a ja cię kocham i już.

A ty wytężasz słuch w zadumie i z uznaniem,
Dla ciebie dźwięki te jak trel słowiczy brzmią,
Choć to chrypienie jest jak z przeziębionej krtani,
Jak rozpaczliwy jęk (o trąbie, trąbą, trąb)

A muzyk ćwiczy marsz i gubi się w nut gamie,
A ty w tym kaszlu wciąż dostrzegasz tchnienie muz,
Jak portret losu tkwi ten muzyk w okna ramie,
I nie dla ciebie gra – a ja cię kocham i już.

Doczekam lepszych dni, płaszcz nowy sobie sprawię,
Żeby do twoich stóp jak zwiędły spłynąć liść,
Przyziemne życie mam i w sumie nieciekawe,
Ty widzisz inny świat, ja żyję tu i dziś.

Błyskotki za nic masz, nie skuszę cię szampanem,
Wędrowny muzyk gra i jest w tym graniu coś,
To coś, czego mi brak, to niewypowiedziane,
O losie, losu, z losem, losowi, losie, los.

ЗАЕЗЖИЙ МУЗЫКАНТ

Булат Окуджава

Заезжий музыкант целуется с трубою.
Пассажи по утрам так просто, ни о чём…
Он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою.
Прижмись ко мне плечом. Прижмись ко мне плечом.

Живёт он третий день в гостинице районной,
Где койка у окна — всего лишь по рублю,
И на своей трубе, как чайник, раскалённой,
Вздыхает тяжело… А я тебя люблю.

Ты слушаешь его задумчиво и кротко,
как пенье соловья, как дождь и как прибой.
Его большой трубы простуженная глотка
Отчаянно хрипит. (Труба, трубы, трубой…)

Трубач играет туш, трубач потеет в гамме,
Трубач хрипит своё и кашляет, хрипя.
Но как портрет судьбы, он весь в оконной раме,
Он любит не тебя… А я люблю тебя.

Дождусь я лучших дней и новый плащ надену,
Чтоб пред тобой проплыть, как поздний лист дрожа…
Не многого ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?

Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью:
Заезжий музыкант играет на трубе!
Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью?..
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе…

 

Михал Б. Ягелло
ER 111/2020