Имя Ари Штернфельда широкому кругу не очень знакомо, хотя у космонавтов эта фамилия не только на слуху, но очень даже почитаема за вклад, который этот польский советский учёный внёс в развитие мировой космонавтики. Исключительно благодаря его расчётам и многолетним исследованиям, которые он проводил всю жизнь практически в одиночку, можно летать в космос и оказываться в нужной расчётной точке с точностью до нескольких метров.

1935 г.

Именно Ари Штернфельд ввёл в обиход такие понятия как „космонавт”, „космодром”, „космонавтика”, „космический полет”, „космический корабль”. Ари Штернфельд заложил основы новой на тот момент науки – науки о космических навигациях. За исследования многочисленных космических трасс и орбит искусственных спутников земли Штернфельда в ряде книг называют „штурманом звёздных трасс”. Проблемами космоса и космонавтики он увлёкся в 20-летнем возрасте и до самой смерти на протяжении 55 лет никогда не изменял своей „пассии”.

Родился Ари Абрамович Штернфельд 14 мая 1905 года в Серадзе, небольшом польском городке под Лодзью в еврейской семье. Интерес к физике и математике проявился у него ещё в гимназии. Там же после занятий он ходил на лекции по теории относительности. Поступив после окончания гимназии в Ягеллонский университет, он переезжает в Краков. Молодой Ари посещает лекции по радиоактивному излучению, ходит на семинары по экспериментальной физике.

Закончив в 1924 году первый курс, поступает в Нансийский университет и перебирается во Францию. До начала занятий он поселяется в Париже, где работает грузчиком, а позднее рабочим на автомобильном заводе Renault. Через три года лишений и тяжёлой учёбы Штернфельд получает диплом инженера-механика. Ему удаётся найти работу во французской столице на неполную ставку и свободное время посвятить науке.

В Сорбонну он поступает с целью написать докторскую диссертацию на тему космонавтики. В это время вступает в переписку со своим кумиром К. Циолковским, изучает патентную и научно-техническую литературу. Именно Штернфельд познакомил французских читателей с работами и идеями русского учёного. Когда была проведена колоссальная подготовительная работа к диссертации, его научные руководители не решились взять на себя ответственность за полученный результат его исследований о полётах в космос, и защита не состоялась. Штернфельд возвращается в Лодзь.

С семьёй

В доме родителей он на полтора года полностью обрывает контакты с миром, чтобы посвятить себя работе по космонавтике. Так, сидя при тусклом свете без свежего воздуха в тесной коморке, он писал по одной машинописной странице в день „Введения в космонавтику”. В Польше у него не было доступа к электронным средствам вычисления, которые были во Франции, не было серьёзной научной библиотеки. Под рукой была лишь с трудом найденная таблица натуральных логарифмов и арифмометр, который он получал в субботу, чтобы в понедельник на рассвете вернуть его в контору до начала рабочего дня.

В 1933 году главный труд Ари Штернфельда – монография „Введение в космонавтику” – был закончен, и 2 мая 1934 года в Париже в Сорбонне он докладывал о полученных им данных. Доклад прошёл успешно, он был опубликован, а автор получил поощрительную премию по астронавтике и международное признание.

Однако, на фоне неумолимо приближающейся войны в Европе, Штернфельд принимает решение переехать в СССР, считая, что именно Советский Союз „откроет путь к освоению космического пространства”. В 1935 году вместе с женой он переезжает туда навсегда.

Приняв в 1936 году советское гражданство, Штернфельд приступает к своей деятельности в Реактивном научно‑исследовательском институте (РНИИ). Ему посчастливилось работать с такими крупными учёными – творцами реактивной техники, как С. Королев, В. Глушко, М. Тихонравов, Г. Лангемак.

В 1937 году его работа „Введение в космонавтику”, дополненная и переведённая на русский язык, выходит в Советском Союзе. Эта книга стала своеобразной энциклопедией, посвящённой проблеме предстоящего освоения космического пространства. В 1974 году выходит второе издание.

Помимо введения таких понятий, как космонавтика и космодром, им были выполнены теоретические исследования траекторий космических полётов и космических скоростей, а также разработана проблема существования сезонов космической навигации.

„В земных условиях, – отмечает Штернфельд, – мы привыкли к навигационным сезонам в водном транспорте. Известно, что вода замерзает. Но ведь в межпланетном пространстве, казалось бы, ничто не мешает движению: лети куда хочешь и когда хочешь. В действительности это не так, хотя в космосе нет замерзающих речек и озёр. Но навигационные сезоны обусловлены совсем другими причинами, и необходимо с этим считаться”.

К сезонным причинам он относил притяжение Солнца и планет, их влияние друг на друга, имногие другие важные факторы, которые влияют на расход топлива и массу ракеты. Время старта, стартовая скорость, направление запуска с учётом указанных факторов должны быть выбраны так, чтобы в момент сближения космического корабля с заданной целью эта цель находилась именно в заданном месте космического пространства.

Как „штурман звёздных трасс” он предложил необычную траекторию полёта космического аппарата, которую назвал „обходной траекторией с предварительным удалением”. По такой траектории полёта аппарат направляется не прямо к цели, а предварительно удаляется от неё  и, лишь достигнув заданной удалённой точки, возвращается по другой траектории к намеченной цели. Такой манёвр увеличивает время и трассу, но экономит топливо. По аналогии с самолётной „мёртвой петлёй” учёный назвал эту траекторию астронавтической мёртвой петлей. Теория космической навигации позволила Штернфельду определить наиболее целесообразную траекторию полёта к Марсу.

Но несмотря на успех „Введения”, Штернфельду снова придётся работать в одиночку. В 1937 году его, бывшего иностранца, увольняют из института и никуда не принимают на работу. Возможно, это и спасло учёного, он не был репрессирован, как некоторые его коллеги по институту. Ему ещё предстояло пережить и годы борьбы с так называемым космополитизмом. До конца жизни ему так и не удалось получить лабораторию, и все свои труды и расчёты он проводил практически самостоятельно.

За год до запуска первого искусственного спутника земли, в 1956 году, Штернфельд выпускает новую книгу, „Искусственные спутники земли”, вызвавшую настоящую сенсацию. После запуска спутника он проснулся знаменитым на весь мир.

Его избирают почётным гражданином города Серадз, в котором он родился, Нансийский университет присваивает ему степень доктора физико‑математических наук, а Академия наук СССР – доктора технических наук honoriscausa. До него лишь 11 человек удостаивались этой чести.

С 1966 года он – почётный член Академии наук Лотарингии. Вторую международную премию по астронавтике, премию Галабера, Штернфельду присуждают в то же время, что и первому в мире лётчику‑космонавту Юрию Гагарину. Но его, в отличие от Гагарина, не выпустили за границу для получения премий и званий.

Труды Ари Штернфельда изданы на 40 языках в 39 странах более 80 раз. Они продолжают издаваться и в настоящее время. После смерти учёного в 1980 году его последователями составляются сборники и сразу становятся библиографической редкостью.

В заслугу Ари Штернфельду можно поставить также и популяризацию космической науки. Его научно-популярные произведения, раскрывающие парадоксы и тайны космонавтики, печатались во многих странах, а новеллы о парадоксах космонавтики дали небезосновательный повод назвать его „наподобие Оскара Уайльда … на страницах печати ряда зарубежных стран Лордом Парадоксов”. Однако сам автор этого не дождался. Его последняя книга „Парадоксы космонавтики” была опубликована уже после смерти учёного.

Ари Штернфельд был горячим сторонником мира. Он полностью отвергал утверждение, что войны будет способствовать развитию ракетной техники. Так говорил сам ученый: „Мы убеждены, что человечество, освободившееся от призрака войны, гораздо быстрее достигнет этой своей давнишней и вечно юной мечты”.

Похоронен Ари Штерфельд на Новодевичьем кладбище в Москве. На доме № 3/17 в Малом Патриаршем переулке в Москве, где он жил последние 10 лет, установлена мемориальная доска. Также установили мемориальные доски и в городе Серове Свердловской области, где он находился в эвакуации и преподавал во время войны, и на его родине, в городе Серадзе, что под Лодзью. Его именем названы улица в Лодзи и площадь в новом израильском городе Кирьят‑Экрон, а также кратер на обратной стороне Луны. Одна из самых известных, обоснованных и рассчитанных им траекторий получила в науке наименование „штернфельдовской”.

Светлана Агошкова
ER 117/2022