Летом, как правило, культурная жизнь затихает, а тут ещё и „отмена русской культуры” в Польше, которая не добавляла оптимизма. И мы решили посмотреть, что же происходит в других странах Европы. И вот небольшая Молдова, столичный Органный зал и концерт „Вечер Страдивари”, на котором солирует Кирилл Максимов, скрипач и главный концертмейстер Венского Тонкюнстлер-оркестра.

В этот вечер Кирилл играл, можно сказать, у себя дома. Ведь он родился и вырос в Кишинёве. В зале, среди любителей музыки, были и знакомые лица, а на сцене – Молдавский национальный молодёжный оркестр. Настоящий праздник молодости, музыки и …истории, потому что звучала в этот вечер скрипка знаменитого итальянского мастера Антонио Страдивари. Наверняка, впервые в молдавской столице.

На следующий день Кирилл играл с тем же оркестром в уютном скансене молдавской культуры в селе Бутучень, где перед концертом мы с ним и встретились.

  • Спасибо Вам огромное, что мы можем с Вами говорить по-русски! Как часто Вы говорите по-русски в Вене, где живёте и работаете?

– Да, я живу в Вене уже 14 лет. Сначала приехал на учёбу, так и остался.  На русском общаюсь ежедневно: и дома, и с друзьями, и на работе. В Вене большая русскоязычная диаспора. Мой педагог там – Дора Шварцберг – она и в Кишинёве жила, и в Одессе училась, и в Москве …. Со мной у неё уроки были только на русском.

  • Это приятно слышать. Вы знаете, мне как-то довелось побывать в Марселе на концерте Луки Дебарга, французского пианиста, и мы с ним тоже немного поговорили по-русски, потому что у него в Париже русскоязычный педагог по фортепиано. Мы встречаемся с Вами в городе, родном и для меня, и для Вас. У Вас кто-то здесь остался?

– Конечно! У меня здесь, во-первых, бабушка и дедушка.

  • Так прекрасно, что это „во-первых”!

– Да, это всё-таки, во-первых. Потом, многие друзья детства остались тут. Сейчас сюда меня как раз привёз друг, с которым мы выросли во дворе.

  • А с Вашим педагогом – Аллой Павловной Гусевой – Вы поддерживаете связь?

– Да, она вчера была на концерте! В последние пару лет мы встречаемся реже: из-за ковида поездки были ограничены. Кстати, мне по секрету сказали, что скоро Алла Павловна будет отмечать 60-летие педагогической деятельности!

  • Вы виделись перед или после концерта?

– Конечно, мы встретились после выступления, ей очень понравилось.

  • Как часто Вы приезжаете в Кишинёв?

– Стараюсь приехать раз в год, иногда получается два.

  • Говорят, что мы все родом из детства. Вы родились и выросли в Кишинёве, здесь закончили лицей Рахманинова. Что Вы вынесли из своего молдавского детства? Что Вам из этого помогает жить в Европе?

– Во-первых, то, что у нас была возможность гулять, где нам захочется. Летом в 10 утра позавтракал – и ты целый день на улице, на солнце, на свежем воздухе.  В Европе же этого в принципе нет. Чтобы дети в 7–8 лет сами гуляли – я такого не видел. А мы же и дворами дружили, и в футбол играли, и в казаки-разбойники. И это для меня было очень важным в детстве. Познать жизнь из первых рук – это было здорово!

  • Ваш педагог принадлежала, скорее всего, к советской музыкальной школе. А вот Вы чувствуете сегодня эту разницу в подготовке по сравнению со своими коллегами из оркестра?

– Конечно, в Европе есть много хороших музыкантов, особенно из Австрии и Германии. В Восточной Германии тоже ведь советскую школу прививали. И были контакты тесные. А кроме того, у них и свои традиции хорошие. Но вот что, мне кажется, отличает нашу школу – это звук русской, советской скрипичной школы. Он такой насыщенный. Его можно сравнить с таким хорошим салом (улыбается). Особенно хороша одесская школа. А ведь оба мои педагога – и Алла Гусева, и Дора Шварцберг– ученицы профессора Мордковича. В последствии Дора закончила Московскую консерваторию у выдающегося профессора Янкилевича. А в Европе больше традиций в отношении стилистических моментов, штриховых. И получился определённый симбиоз.

  • Вчера после концерта знатоки отметили удивительно мягкий звук. Это особенность этой скрипки или Вашей игры? В чём отличие этой скрипки, на которой Вы вчера играли, от обычных концертных скрипок?

– Это и скрипка, конечно, и школа. Но ещё и внутреннее отношение к звуку. То, как внутри хочется, чтобы звучало…. Даже если взять десяток скрипачей – у всех будет разный звук. Они же все на хороших скрипках играют.

  • Вы считаете, что звук зависит от Вашего внутреннего настроения?

– Безусловно! Само самой разумеется звук нужно определённым образом „поставить” в детстве. Хотя понятно, что эти детские скрипки звучат плохо, но тем не менее уже тогда слышна разница между теми, кто хочет звучать и тем, кто просто водит смычком. Это как алмазик, который нужно огранить. Вообще эта скрипка очень требовательна к исполнителю. И жена моя тоже требовательна – она тоже скрипачка. Вот они меня сейчас и учат этой мягкости звука…

  • В каких странах ещё Вам удалось пожить?

– Я учился полгода во Франции у ещё одного прекрасного педагога Роберта Папаврами. Он учился у ученика автора технических нотных тетрадей для скрипачей Шевчика. Это был виртуоз своего времени. Так же, конечно, в Испании, гражданином которой я являюсь.

  • А по молдавской кухне не скучаете?

– Конечно, скучаю и очень люблю, хотя у нас дома молдавскую кухню не готовили. У меня дед гагауз, а по другой линии у меня молдавских корней нет, поэтому я, к сожалению, так и не выучил молдавский язык. Но я знаю испанский, поэтому я понимаю довольно много, когда говорят по-молдавски.

  • Как в таком молодом возрасте можно умудриться и стать концертмейстером оркестра?

– Нужно выиграть конкурс, показав себя как разностороннего музыканта. Конечно, в первую очередь нужно хорошо владеть инструментом. Кроме того, у меня была возможность заранее познакомиться с оркестром, когда у меня был временный контракт в группе первых скрипок. И наконец, важно иметь солидный инструмент, который, к счастью, я получил из частной коллекции за несколько недель до конкурса. Это была скрипка Мишеля Деконе, итальянского мастера французского происхождения, работавшего в Венеции в XVIII веке.

Ну вот, я прошёл все туры, и последний – это игра с оркестром в роли лидера. Опыта у меня тогда никакого не было. Не скрою, была дискуссия: стоит ли брать человека без опыта? Всё же решили взять. И вот так, в 26 лет я стал концертмейстером оркестра Тонкюнстлер в Вене.

  • Концертмейстер отвечает за оркестр, а ведь там наверняка люди намного старше Вас. Как Вам с этим живётся? Может быть, это Ваше дворовое детство помогает – уживаться со всеми?

– Я, в принципе, человек миролюбивый. На мой взгляд, очень важно в этом найти правильный баланс между сугубо лидерскими качествами и умением находить общий язык с коллективом.

  • А Вы знаете историю Вашей скрипки? У неё есть „родословная”?

– Да, на странице Национального банка Австрии есть довольно подробная информация о её конструкции, времени изготовления и даже бывших владельцах. Антонио Страдивари создал её в Кремоне в 1716 году и назвал её ex Baron Oppenheim – в честь барона Оппенгейма. В это время Страдивари было уже за 70, но именно в эти годы он создаёт больше инструментов, чем в любой другой период жизни. Говорят, что в конце XIX века на ней играл ученик Йозефа Иоахима, немецко-швейцарского композитора и педагога, а с 1984 по 1993 год на инструменте играл Цугио Токунага, первый концертмейстер Токийского симфонического оркестра. Кстати, передо мной на ней играл мой друг, замечательный скрипач Эммануэль Чкнаворян, и предупредил меня, что она очень реагирует на переезды, на изменение погоды…

  • И вот это и был мой вопрос: это же не просто скрипка, она же прожила больше 300 лет. Это же настолько деликатный инструмент. Это человек может за 12 часов все климатические зоны пролететь. А как же она на это реагирует?

– Ей тоже тяжело приходится, особенно влияет изменение влажности воздуха.

  • Что нужно сделать, чтобы получить от Национального банка Австрии скрипку Страдивари?

– Прежде всего нужно быть гражданином Австрии! Но у них есть ряд исключений. Например, как в моём случае, когда инструмент оформляется непосредственно на оркестр. Кстати, пару лет назад мой коллега из оркестра получил от них альт Маджини, хотя он из Санкт-Петербурга и у него российский паспорт.

  • Думаю, что сейчас бы не дали…

– Надеюсь, что дали бы…

  • На каких условиях дают такие инструменты?

– Часть страховки платит банк, а часть страховки тот, кто пользуется инструментом. В нашем случае, эту страховку покрывает оркестр. Контракт идёт на 5 лет с возможностью продления.

  • А как её через границу перевозят?

– По Европе никто и не проверяет, хотя разрешение на вывоз всё же нужно просить раз в пять лет. Ну, а в наши страны приходится декларировать – и нет проблем.

  • А как с немецким языком у Вас?

– Чем дальше, тем спокойнее. Поначалу было трудно. У меня был сертификат на уровень B1 из института им. Гёте. Я готовился по три часа в день, но, конечно, на экзамене многое забылось. Но как-то там удалось всё же его получить. Но когда я приехал в Вену, то понял, что я вообще не тот язык учил! Там же венский диалект. А профессора – как специально – говорят только на нём. Понимал через слово, впрочем, как и все „ауслендеры” (иностранцы) … Помогли репетиции по камерной музыке, где нужно было выразить своё мнение. И подготовка к экзамену по вождению – много новых слов пришлось выучить.

  • После 24 февраля Вам каким-то образом мешает Ваша фамилия?

– Нет.

  • За что Вы можете быть благодарны молдавской земле, на которой, почти буквально, мы сейчас с Вами сидим.

– За всё моё детство. Даже за тот кризис, который случился. Всё равно это какая-то школа жизни. За учителей. Особенно за Аллу Павловну. За родителей. У нас очень красивая природа…

  • Да, и вот даже нам удалось с Вами поговорить в красивейшем месте, на берегу реки Реут, откуда и начала свою историю Молдавия.

Разговаривала Ирина Корнильцева

Мы благодарим за помощь в организации интервью
основателя и руководителя Moldovan National Youth Orchestra
Адриано Мариана.

ER 118/2022