Он был типичным представителем поколения, о котором Болеслав Прус писал: „…в этой эпохе вершину достигало это странное поколение поляков, которое на своих знамёнах напечатало фразу „Знание-сила”. Существенным признаком их менталитета было убеждение, что будущее мира заключается в стойкой работе на благо цивилизации”.
Он был польским и российским учёным, исследователем, визионером и щедрым филантропом. Работе и науке он посвятил всю свою жизнь, завоевав уважение и признание простых людей и начальства честностью, обязательностью и наивысшим профессионализмом. Его состояние на день смерти составляло астрономическую сумму, он был владельцем 1000 га земли и 220 га морского дна, содержащих огромные залежи углеводородов, а также многих других ценных ископаемых. Доходы с этих участков он пожертвовал польской науке и просвещению и значительную часть – российской науке в знак благодарности за прекрасное образование, полученное им в Петербурге. За этот бескорыстный и щедрый поступок его назвали „польским Нобелем”.
Витольд Леон Юлиан Згленицкий – поляк по происхождению. Его часто называют Виктором, а иногда и Леонидом Константиновичем, польско-российским геологом в силу того, что вся его профессиональная деятельность была связана с развитием науки и промышленности Царства Польского, России и Азербайджана, которые в XIX веке входили в состав Российской империи. Но, по сути, Згленицкий повлиял на развитие нефтяной промышленности всего мира. Витольд Згленицкий первым предложил добывать нефть со дна моря, первым рассчитал и создал проект нефтяных платформ, которыми до сих пор пользуется мировая нефтедобывающая промышленность.
Витольд Згленицкий родился 6 января 1850 года в деревне Стара Варгаве (в настоящее время Лодзинское воеводство, Ленчицкий повят, гмина Витоня) в дворянской семье (герб Prus II Wilczekosy). Его отец Константин Згленицкий из Плоцка женился на вдове Веронике Скотницкой (в девичестве Залуской). У них родилось четверо сыновей, двое из которых умерли в младенчестве.
Хорошее материальное положение и связи родителей позволили мальчику попасть в губернскую гимназию в Плоцке. Это учебное заведение было основано ещё в 1180 году и считалось самым престижным в районе. Здесь же учился и его старший брат Болеслав. Блестяще окончив это заведение, Витольд, вслед за старшим братом, поступил на физико-математический факультет Главной Варшавской школы (ныне Варшавский университет). Во время обучения братья жили в Варшаве у своей родственницы, получали материальную помощь от родителей, поэтому могли всё своё время посвятить учёбе, не тратя время на подработки. Гимназию они окончили с наивысшими баллами в дипломах. Старший брат, получив образование, решил вернуться в родной дом и заняться хозяйством в родовом поместье. Витольд решил учиться дальше при финансовой поддержке Болеслава.
Его выбор пал на Горный институт в Санкт-Петербурге. У вуза была прекрасная репутация в Российской империи и за её пределами. Сюда приезжали перспективные студенты и известные профессора из Западной Европы. Институт, организованный в 1771 году, размещался в красивейшем здании на Васильевском острове. Он был не только школой для будущих инженеров-горняков, но и научным центром. При институте работал Минералогический музей с огромной коллекцией экспонатов, а в 1817 году начало действовать Минералогическое общество. Студенты обучались 5 лет. Обучение в Горном институте было довольно дорогим и составляло 100 рублей в год. К этому надо добавить расходы на проживание в столичном городе. Витольд был горд тем, что выбрал именно этот вуз и что проблем с обучением у него не было.
В 70 годах XIX века большой известностью и популярностью среди студентов и научных работников пользовался профессор Петербургского университета Дмитрий Менделеев. Он был прекрасным педагогом, исследователем, учёным и общественным деятелем. Был чрезвычайно работоспособным: мог заниматься одновременно несколькими делами и решать сразу несколько проблем. Менделеев создал при университете химическую лабораторию, где вместе со студентами занимался научными исследованиями, а аудитории на его лекциях были заполнены до отказа. Среди студентов профессора Д. Менделеева был и наш герой. Менделеев высоко оценил способности Згленицкого и предложил ему постоянную работу в его лаборатории после окончания института. Но у будущего инженера была другая страсть – геология, и он не принял предложения.
Вторая половина XIX века была в Петербурге периодом расцвета литературы, музыки и живописи. Бурно развивалась и промышленность, что способствовало притоку людей и капитала из самой России и из-за границы. Петербург становился очень модным, перспективным и интересным городом. Здесь работали и учились также поляки. По данным переписи населения в 1869 году в Петербурге проживали 11 157 мужчин и 4 522 женщины польского происхождения, представители разных профессий. Такая атмосфера не могла не повлиять на формирование мировоззрения будущего „польского Нобеля”.
В 1875 году Згленицкий стал 891 выпускником Горного института в Петербурге. Он окончил его с наивысшей оценкой, был лучшим студентом, получил звание горного инженера. Молодой горный инженер вернулся на родину и работал сначала в городе Сухеднюв, а вскоре был назначен руководителем металлургического завода в городе Мрочкув на реке Каменна. Здесь он сразу приступил к модернизации завода и печей. Через год отсталый и нерентабельный завод выпустил 1638 тонн чугуна.
В то же время именно он первым исследовал залежи железных руд и нефти в Царстве Польском. Результаты своих изысканий он публикует на русском языке в петербургском журнале „Нефтяное дело”. В кругах геологов статья вызвала большой интерес, а в кругу знакомых Згленицкого – нескрываемую зависть. Молодого учёного всегда характеризовала лояльность по отношению к властям. Он не расставался со своим горным мундиром, полученным ещё в Петербурге, официальные и частные письма писал по-русски, в разговоре тоже пользовался русским языком.
Молодой инженер делился своими наблюдениями и профессиональными замечаниями с начальством и коллегами из соседних заводов, которые поначалу прислушивались к нему, а потом стали опровергать его новаторские предложения и осложнять их реализацию. Энтузиазм, работоспособность, профессионализм, а также достижения в научной деятельности и успешное совмещение работы с частным бизнесом вызывали зависть, сплетни, интриги, и в конце концов появился донос на Згленицкого в Горный департамент в Петербурге, что привело к увольнению опального инженера и запрету профессиональной деятельности.
Шесть лет талантливому специалисту и учёному пришлось доказывать в суде необоснованность обвинений. В это время он трудился в кузницах в местечках Блото и Пстонжница, которые приобрёл на собственные средства на государственной распродаже. В 1890 году он был восстановлен на работе и …покинул Царство Польское. Решением Горного Департамента в Петербурге Зглегицкий был назначен на работу в Ригу в качестве мастера в Пробирной Палате, где проработал два года. Среди его клиентов в основном были люди богатые, имеющие вес во влиятельных кругах Петербурга.
В Риге Згленицкий знакомится с самым богатым капиталистом России графом Александром фон Бенкендорфф, который очень высоко оценил его профессионализм и глубокие фундаментальные знания. У графа были доли в нефтедобывающей промышленности в развивающемся Баку. Слухи о польском геологе как о специалисте высокого уровня дошли до столицы. Вскоре из Петербурга пришло предложение для Згленицкого. Горный Департамент направлял его на работу в Донецкий угольный бассейн в качестве главного инженера всего бассейна. Это был тогда один из мощнейших промышленных центров России. Под конец XIX века он поставлял больше половины продукции стали и более 2/3 добычи угля во всей империи.
Згленицкий по каким-то своим причинам не принял предложения, что вызвало бурю негодования и неудовольствия в Депертаменте. В наказание неблагодарного инженера даже хотели выслать в Сибирь. Вероятно, за Згленицкого вступился граф Бенкендорфф, который хотел иметь такого специалиста на своих нефтеносных участках. Згленицкий получил направление на работу в Баку. С этого момента у Згленицкого начала сбываться его мечта, с которой он не расставался со времён его работы в Химической лаборатории Менделеева – поиски залежей нефти.
На тот момент этот город был глубокой провинцией Российской империи, местом ссылки взбунтовавшихся офицеров и всевозможного криминального элемента, пристанище мошенников и любителей лёгкой наживы разных национальностей. И над всем этим витал всеобъемлющий запах гари из-за частых пожаров на нефтедобывающих вышках. Грязь, отсутствие канализации, солёная питьевая вода вызывали бесконечные эпидемии. Это был настоящий ад на земле. Но Баку и весь Апшеронский полуостров были кладезью чёрного золота, нефть сочилась даже из земли.
В 1873 году здесь было 9 скважин, в 1879 уже 251, а в 1900 году –1710 скважин. В 1901 году полуостров поставлял 50% мировой добычи нефти и 95% добычи нефти в России. В 1872 году было издано новое, более либеральное, право покупки нефтеносных участков частными лицами. В Баку начал стекаться заграничный капитал, появились сильнейшие представители мировой промышленности, а среди них братья Альфред, Людвик и Роберт Нобель, парижский банкир Альфонс Ротшильд, английский финансист Джеймс Виши, свои участки нефтеносных земель имел здесь Уинстон Черчилль. Баку превратился в настоящее Эльдорадо.
В Баку Згленицкого назначают пробирером (начальником) в Пробирной палате. Ему 54 года и проживёт он здесь ещё 13 лет.
Восточный город славился во всём мире мастерами золотого и серебряного дела. Мастера становились на учёт в Пробирной палате и получали клейма, что позволяло не только упорядочить их работы, но и давало возможность мастерам выезжать на международные выставки со своими изделиями. Мечтой Згленицкого было создание в Баку ремесленных и художественных школ для мастеров по золоту и серебру. В последствии это будет даже одним из пунктов в его завещании.
В городе и округе он слыл отличным специалистом, активным общественным деятелем, являлся членом Бакинского отделения Российского Технического общества, оказывал финансовую помощь городской Технической библиотеке, по его инициативе и по большей части на его средства в Баку был построен водопровод и канализация, он финансировал строительство католического костёла для польского населения Баку. Геологу Згленицкому сначала присвоили звание надворного советника (подполковника), а через два месяца звание коллежского асессора (полковника).
Каждый день Згленицкий пунктуально приходил на работу и пунктуально в 16 часов уходил. Всё своё личное время он посвящал изучению залежей Апшеронского полуострова и Каспийского моря, а в частности Биби-Эйбатского залива. Он обнаружил залежи железной руды, пирита, молибдена, кобальта, барита, угля, марганца, меди, каменной соли, золота, серебра, мышьяка и составил точную геологическую карту Апшеронского полуострова в масштабе 1: 420 000. Карта Згленицкого была первой картой месторождений полезных ископаемых в истории Апшеронского полуострова и её точность и достоверность были подтверждены в советские времена.
Но геолог также обращал внимание на технику и методы эксплуатации месторождений. Поиск места для скважин с помощью лозы считал примитивным, и не отвечающим духу времени. Для бакинских нефтяников Згленицкий безвозмездно сконструировал аппарат для измерения кривизны и отклонений при бурении скважин, что намного увеличило скорость бурения и предотвратило частые „дикие” пожары в процессе бурения. Этот аппарат до сих пор работает в нефтяной промышленности.
Каждый день в течение трёх лет после работы он садился в лодку и выплывал в открытое море, чтобы исследовать морское дно. Ночью делал измерения, записывал расчёты, спал в лодке, а рано утром возвращался на работу. В результате этих исследований он доказал, что присутствие газонефтяных вулканов на дне моря указывает на богатые залежи нефти. Он установил, что чем ближе к берегу моря находятся территории, тем богаче они нефтью, а под морским дном нефть находятся в изобилии. По просьбе Горного департамента Згленицкий представил 165 участков Апшеронского полуострова, в которых указал наибольшее содержание углеводородов. Впервые в мировой практике Згленицкий предложил добывать нефть с помощью специальных платформ, сооружённых на сваях непосредственно в море. По тем временам это был фантастический проект. К сожалению, проект не был одобрен, просьба геолога о продаже ему морских участков для добычи нефти тоже была отклонена. И только спустя несколько лет была создана комиссия для изучения экономических и технических возможностей эксплуатации морских участков; она предложила свою версию по разработке ресурсов: сначала засыпать дно и только потом производить добычу нефти. Департамент также одобрил покупку геологом морского участка. Згленицкий начал искать источники финансирования проекта, старался заинтересовать им Ротшильда и Нобеля, но они не решились вложить свои средства. Реализацию проекта геолог так и не успел начать.
В возрасте 51 года он узнаёт, что болен сахарным диабетом, в то время неизлечимым. Згленицкий решает составить завещание по примеру своего приятеля Альфреда Нобеля, с которым поддерживал частые дружеские контакты в Баку.
3 июля 1904 года, через три дня после подписания завещания, инженер-геолог Витольд Згленицки скончался. Он похоронен в Польше в деревне Воля-Келпиньска (ныне Сероцк Мазовецкого воеводства).
По завещанию большая часть баснословного состояния В. Згленицкого переходила Кассе имени Мяновского, старейшему фонду поддержки польской науки, на выплату премий для лучших работ в области искусства, науки и литературы, а также Императорскому Петербургскому и Бакинскому техническим обществам, Бакинской библиотеке, Католическому благотворительному обществу, членам своей семьи в Царстве Польском и в Баку (официально Згленицки не был женат, но у него был сын Анатолий от гражданской жены Марии Виноградовой), друзьям и сослуживцам. Не забыт был даже сторож.
На момент завещания Касса имени Мяновского существовала уже 23 года. Во главе её стояли известные писатели Б. Прус и Г. Сенкевич, врач Т. Холубиньский. С 1908 года и по 1915 год по завещанию в Кассу поступил 1 млн 770 тысяч рублей, что составляло 2,4 млн долларов золотом. Эта сумма превышала в полтора раза активы Фонда им. А. Нобеля! Первый и последний раз у Кассы было денег больше, чем она могла истратить.
После Первой Мировой войны и Октябрьского переворота в России завещание Зглиницкого перестало выполняться. Пришедшие к власти большевики провели национализацию всей частной собственности.
Императорским Горным департаментом было принято решение засыпать Биби –Эйбатский залив и только потом добывать оттуда нефть. В 1906 году был объявлен международный конкурс на выполнение этих работ. К ним приступили в 1909 году, а год спустя руководить этими работам поручили Павлу Потоцкому, поляку по происхождению, который воплотил идею своего предшественника Витольда Згленицкого в жизнь и также сыграл большую роль в развитии нефтяной промышленности на Апшеронском полуострове, продолжая добычу нефти со дна моря.
Ольга Красецкая,
ER 119/2022
ЕВРОПА. RU 