В конце июня в далёком 1891 году в самом центре Чукотки на высоком берегу реки Майн в урочище Собининском прогремели три прощальных выстрела из винтовки, эхом пронёсшиеся по заснеженному лесу. Долблённую узкую лодку-каюк, в которой лежал покойник, заколотили сверху широкой доской, и необычный гроб на длинных ремнях был опущен в могилу. Вскоре каменистый грунт покрыл захоронение. Не успели трое человек поставить на могиле деревянный крест, как пошёл снег, густой и пушистый. Крайний север России – Чукотка – прощалась со своим первым начальником, добрым другом, учёным, врачом от Бога Леонидом Францевичем Гриневецким.
Заслуги этого человека можно перечислять долго: он и врач, и этнограф, и путешественник, и исследователь, и географ, и прекрасный организатор, романтик и мечтатель, да и просто – честный человек. Но эти слова не смогут до конца описать его личность, поскольку он всё в своей жизни делал от души и по зову сердца, во имя своей второй Родины.
О жизни и деятельности этого человека, поляка по крови, в Польше известно чрезвычайно мало. Точнее будет сказать, неизвестно ничего. Леон Гриневецкий (Leon Hryniewiecki) прожил яркую, насыщенную жизнь, хотя и короткую, оставил после себя много путевых заметок, отчётов об исследованиях, богатые коллекции материалов о жизни людей Крайнего Севера, но прежде всего он остался в памяти и сердцах местного населения Чукотки. В Анадыре есть сквер его имени, а в нём стоит памятник, посвящённый первому начальнику Чукотки. В музеях Анадыря, Владивостока и Петербургской Кунсткамеры находятся его коллекции. Лыжные пробеги и соревнования собачьих упряжек в Анадыре посвящаются памяти этого великого человека.
Анадырь сегодня – это современный город, численностью в 16 тысяч человек, с развитой инфраструктурой, аэропортом, морским портом, международными торговыми и деловыми связями. Но начало жизни этого самого крайнего города на карте России положил именно он – Леон Гриневецкий. Человек европейской культуры и прекрасного образования, он отдал холодной Сибири своё горячее сердце, тонкую и чуткую к страданиям людей душу. Отдал саму жизнь. „Он умер в 38 лет в пути. В дороге, которая для него уже никогда не кончится. Он всегда будет идти по Чукотке, по Сибири”.
Леон Гриневецкий родился 17 июля 1853 года в местечке Городище Полтавской губернии в семье богатого помещика, выходца из восточной Польши. В Городище Леон окончил гимназию, а в 1876 году – Харьковский ветеринарный институт и продолжил своё образование в Императорской Военно-Медицинской Академии в Санкт-Петербурге, в то время очень престижном учебном заведении, и окончил её в 1882 году.
Будучи студентом, Леон заинтересовался научной работой и исследованиями и выехал в гидрографическую экспедицию на Обскую губу, где, кроме врачебной практики, занимался также орнитологическими исследованиями. Собранные Гриневецким во время этой экспедиции этнографическая и орнитологическая коллекции в настоящее время находятся в музее „Кунсткамера” в Санкт-Петербурге. Одновременно с окончанием Медицинской Академии Леон Гриневецкий блестяще защитил диссертацию на звание доктора медицины.
Подающему большие надежды, перспективному молодому врачу предлагали заняться преподавательской и научной деятельностью в альма-матер. Но он не принимает предложения и просит включить его в состав экспедиции, отправляющейся на архипелаг Новая Земля в Северном Ледовитом океане. На Новой Земле он исполняет обязанности помощника начальника метеорологической станции на Малых Кармакулах и обязанности врача. Позднее организаторский опыт, полученный на Новой Земле, пригодился ему на Дальнем Востоке при обустройстве администрации в Ново-Мариинске на Чукотке.
Российская станция на Новой Земле была включена в научную сеть Первого Международного полярного года. На Новой Земле Гриневецкий начинает многогранную научную деятельность: как биолог собирает коллекцию растений полярной флоры, по программе Международного полярного года проводит измерения температуры воздуха, силы и направления ветра; как географ в зимние месяцы первым из европейцев в сопровождении ненца совершает пеший переход поперёк южного острова Новой Земли, от западного берега до восточного, от Баренцева моря к Карскому. Во время перехода учёный проводит маршрутную съёмку, описывает высоту гор, при этом собирая коллекцию выходов горных пород. Этот переход и научные исследования Гриневецкого были высоко оценены Географическим обществом: он был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени, был принят в действительные члены этого общества и награждён Серебряной медалью Императорского географического общества.
Всего два года Гриневецкий прослужил на полярной станции. Здесь он провёл первую в практике арктических путешествий хирургическую операцию, описал центральную часть острова, которая до сих пор оставалась белым пятном на географических картах. Результаты своих исследований, путевые заметки зимних и летних маршрутов на Новой Земле он изложил в книге „Поперёк Новой Земли”, которая была издана в 1886 году. Вскоре Л. Гриневецкий получает назначение врачом Александровского военного поста в заливе Де-Кастри, а затем на Командорских островах.
Здесь водились ценнейшие пушные звери – морские бобры, котики, голубые песцы. На рубеже 1870–1880 годов все дальневосточные территории подвергались варварским набегам иностранных судов-браконьеров, выкачивающих „природное золото”, пушные звери вывозились сотнями тысяч. Здесь на острове Беринга в селении Николаевском и прослужил врачом два года Гриневецкий, отсюда он ходатайствовал перед правительством о необходимости усиления охраны российских вод. И вскоре было принято решение об организации на Командорских островах постоянного пункта наблюдения, а чуть позднее вышел указ об учреждении новой административной единицы в самой крайней части Сибири, граничащей с Аляской, по которой протекает главная река Чукотки – Анадырь, что означает „быстрая река”. И вот этот глухой „медвежий угол” теперь носит название Анадырского округа.
Итак, вернёмся к нашему герою. Летом 1888 года Гриневецкого переводят в морской госпиталь Владивостокского порта. И неожиданно предлагают именно ему возгласить новую административную единицу. Долгое время Гриневецкий не решался дать согласия: край этот был совершенно не изучен, а учёный не только не знал языка аборигенов, но и считал, что ему недоставало организаторского опыта. Оставить крупный город Владивосток, свой круг общения, интересную работу и служебную среду, отказаться от комфорной и налаженной жизни и стабильного быта ради того, чтобы за две тысячи вёрст, в пустынной дикой тундре, среди незнакомых племён, где редко бывает солнце, снег лежит по шесть месяцев и дуют бесконечные лютые ветры, температура опускается до минус 50 градусов по Цельсию, начинать с нуля свою и своих подчинённых жизнь – было действительно героическим поступком. Вот такой рапорт о своём решении через некоторое время отправил Л. Гриневецкий губернатору Приморского края: „…однако, после того, как Вы убедили меня, что мои познания Севера, моя врачебная практика необходимы для столь важного мероприятия, я уже не могу так просто отказаться от всего того, что мною передумано. Откровенно говоря, многие недели я уже там, ибо не было и дня, чтобы я серьёзнейшим образом не обдумывал какую-нибудь сугубо северную ситуацию. Поэтому весь смысл моей пояснительной записки будет состоять в том, чтобы защищать те большие планы, которые созрели в моей голове и которые направлены исключительно на пользу нашему отечеству”. И так, 13 февраля 1889 года врача VI разряда Л. Гриневецкого назначают начальником Анадырского округа с присуждением ему чина надворного советника.
Задачи перед нашим героем стояли поистине грандиозные. Необходимо было исследовать флору и фауну этого края, природные ресурсы, ознакомиться с составом населения, его численностью, вероисповеданием, обычаями, приростом и смертностью населения, изучить распространённые заболевания, найти удобные места для обустройства факторий, которые бы снабжали край всем необходимым, а также решить, где именно обустроить местное управление округом и составить список расходов. Тот факт, что Гриневецкий был врачом, должен был служить помощью в установлении доброжелательных отношений с местным населением.
После оформления массы документов, подбора сотрудников для службы, покупки продовольствия, инструментов и строительных материалов 3 июня 1889 года команда управления Анадырского округа во главе с Л. Гриневецким на сторожевом клипере „Разбойник” вышла в море из Владивостокского порта. По пути клипер зашёл в Японию загрузиться углём, затем на Камчатку и Командорские острова. Через 36 дней „Разбойник” встал на рейде в необъятно широком Анадырском лимане.
В донесении командира клипера „Разбойник” капитана первого ранга П. Вульфа читаем, что начальник новой администрации Л. Гриневецкий достаточно хорошо знаком с жизнью на Крайнем Севере, на борт вместе с ним были взяты также его помощник и 10 казаков для охраны поста. На борт клипера погрузили: лес для дома, пять железных печей, кирпич, толь для крыши, керосин, провизию, товары, личный багаж – всего около четырёх тысяч пудов. Кроме того, в Петропавловске на борт приняли ружья, патроны, порох, уголь, 60 пудов муки, десять собак и запас рыбы для них, две нарты, шлюпку – всё, что Гриневецкий счёл необходимым взять с собой на год проживания на Чукотке, ведь в то время корабли заходили в Анадырский лиман только раз в году. Вот как об этих местах пишет географ П. Семёнов Тянь-Шаньский в „Истории полувековой деятельности Императорского Географического общества”: „… здесь были зимние яранги старинного чукотского селения Въэн, наносной лес, место довольно возвышенное и сухое, так как коса состояла из наносного щебня, а не тундры, как все окружающие берега. Вся площадь косы была изрыта ямами для квашения рыбы и для зимних юрт чукчей”. Вот в таком месте и было начато строительство здания будущей администрации.
Чукчи также принимали активное участие в работах по выгрузке вещей экспедиции и при строительстве дома, а своё новое начальство приняли довольно радушно. После разных мелких медицинских услуг они изъявляли вполне искренне большую признательность. Спустя две недели Гриневецкий вместе со своим помощником и казаками стоял у дома администрации. Здесь ему предстояло жить, работать и умереть. Ему в тот момент не было и 36 лет. Гриневецкий дал официальное название выбранному месту – Ново-Мариинский пост, но в бытовых разговорах и в дневниковых записках он именовался просто Анадырь, как впрочем в последствии и назвали столицу Чукотки, которая выросла на этом месте.
Первый год оказался очень трудным для Гриневецкого. Вот запись из его дневника: „Климат в Анадыре крайне суров, не может даже идти в сравнение с климатом Новой Земли, лежащей 1000 вёрст севернее Анадыря. 16 июня здесь лежит ещё снег в аршин толщиной. Зимой ветры и пурги до того часты и сильны, что решительно не дают возможности никуда отлучиться из дома… На устье прямо-таки без перерыва всю зиму дули самые адские ветры, до того сильные, что я отвык ложиться спать раздетым… Всегда ложился одетым в полушубке, чтобы быть всякий момент готовым на случай какой-либо аварии. В такие бурные ночи и людям велю спать одетыми. Я сильно тревожился за крышу. Мне казалось, что ветер, который колеблет весь дом, легко может сорвать и крышу, что было бы несчастьем”.
Погода сильно осложняла жизнь, но все эти трудности скрашивались сердечными отношениями с жителями Чукотки, которые буквально во всём помогали Гриневецкому. Чукотский каюр (погонщик собачьей упряжки) Василий Онехе стал для начальника лучшим другом. Зимой они вместе совершили многочисленные поездки по стойбищам оленеводов Центральной Чукотки и по постоянным посёлкам Марково, Еропол, Усть-белая и другим. Гриневецкий не только изучал край, обычаи и жизнь местных жителей, но также оказывал различную медицинскую помощь. Весть об излечении больных молниеносно разнеслась по тундре, и новый начальник стал необычайно популярен. Местные жители верили русскому врачу и ехали, и шли к нему за тысячу вёрст. Во время осмотров местных жителей Леонид Францевич одновременно делал и антропометрические измерения своих пациентов.
Гриневецкий проводил метеорологические и биологические наблюдения, делал географическую съёмку, многое фотографировал – в его архивах сохранились упоминания об аппарате для снимания видов. К сожалению, сами фотографии пока в архивах не найдены. В одной из поездок учёный открыл выход на поверхность каменного угля и оставил заметку в блокноте: „… месторождение находится в 200–300 верстах на юг от устья реки Анадырь, и довольно близко удобной бухты”. Тогда на это открытие никто не обратил внимания, но в 40-е годы XX века месторождением заинтересовались и сейчас там действует шахта с крупным морским портом, которая обеспечивает углём суда, идущие из Владивостока в чукотские посёлки. Сейчас посёлок так и называется – Угольные копи.
В одном из посёлков Гриневецкий тесно сошёлся с местным учителем чуванцем А. Дьячковым. Вместе они много путешествовали, учёный научил его проводить географические и этнографические наблюдения. В 1893 году была даже издана книга под названием „Анадырский край. Рукопись жителя села Маркова гражданина Дьячкова”
Гриневецкий хорошо чувствовал себя среди местных жителей. Они стали для него действительно близкими людьми и друзьями. Ему нравились их нравы и правила их жизни, та спокойная гармоничная атмосфера, которую создавали эти люди. С ними было легко. Они были настоящие. И среди „инородцев” врач слыл хлебосольным человеком, посетителей в праздники угощал хлебом, чаем, сахаром и тремя рюмками водки. Иногда Леонид Францевич выступал судьёй или адвокатом при спорах жителей с коммерсантами об оплате труда за доставку товаров. Заботился он и о местной школе. Школа была отремонтирована, он передал ученикам бумагу, карандаши и более полусотни личных книг, которые в последствии составили ядро первой чукотской публичной библиотеки. В фондах музейного центра „Наследие Чукотки” хранится оригинал рукописи Леонида Францевича „Язык чукчей”, написанный на 7 листах школьной тетради. Систему грамматики он разработал на основе латинского языка и, по сути, это первая полная грамматика чукотского языка. Пока эта рукопись не опубликована и даже не изучена современными лингвистами.
Весной 1891 года пришло сообщение, что в стойбище оленеводов началась эпидемия туберкулёза. Он знал, что эта болезнь раньше выкашивала здесь целые семьи и рода аборигенных жителей. Он не мог не понимать, что со своими таблетками не сможет победить эту страшную эпидемию. Но он поехал. В сопровождении трёх местных жителей Гриневецкий на лыжах „проходил” от стойбища к стойбищу в течение более двух месяцев. В дневнике он написал: „…я заразился скоротечной чахоткой”. Гриневецкому становилось хуже с каждым днём. Он делал последние записи в дневнике и написал письмо губернатору Приморской области, которое просил друзей отправить с первым пароходом: „Скорблю глубоко, Ваше Превосходительство, что мне не суждено укрепить и основать на Анадыре наше дело, так блестяще начатое. Как бы ни оценивали мою деятельность в этом крае, я всё-таки схожу в могилу с сознанием добросовестно и по мере сил исполненного долга: смею сказать, что я открыл торную дорогу для будущих деятелей края”.
На пристань его несли уже на носилках, сделанных из ездовой нарты. При отчаливании от берега любимый всеми врач, да и просто человек напряг последние силы, встал на ноги и поклонился стоявшему на берегу народу. 26 июня 1891 года Леон Гриневицкий скончался. Его последним желание было упокоиться на высоком правом берегу реки Майн. Через три года на могиле был поставлен памятник из светло-серого гранита.
В 1971 году краевед-геолог из села Маркова опубликовал книгу „Памятники истории Калымы и Чукотки”, где описывает деятельность Л. Гриневецкого и даёт точное указание расположения его могилы. В 2012 году памятник на захоронении был отреставрирован, установлен указатель, хорошо видимый с реки, и табличка с надписью „Не проходи мимо, остановись, поклонись”.
В 2014 году в часть 125-летия основания Анадыря был разбит живописный сквер, посвящённый „отцу-основателю”, и открыт памятник Л. Гриневецкому.
В 1923 году посёлок Ново-Мариинск был переименован в Анадырь, именно так его называл Леон Гриневецкий в повседневной жизни и в дневниках.
Ольга Красецкая
ER 122/2023
ЕВРОПА. RU 