Мы продолжаем начатый в прошлом номере разговор о псовой охоте с русскими борзыми. Вы уже узнали, насколько уникальна порода этих собак и насколько популярна она именно в Польше. И как вы помните, главной задачей русской борзой была охота на зверя.
У своих истоков псовая охота с борзыми была доступна только царю, поскольку дворяне в то время не жили в своих родовых имениях, а находились на обязательной государственной службе. Тогда борзые не продавались, только царь мог одаривать борзыми щенками дворян за исключительные заслуги на царской службе и иноземных знатных гостей. В 1785 году Екатерина II издала „Жалованную грамоту”, в которой закрепила новые права дворян, освободив их от обязательной государственной службы. Вот тогда-то псовая охота и стала одной из самых ярких примет помещичье-усадебного быта.
„Каждый самостоятельный помещик вменял себе в обязанность держать борзых и гончих, иногда даже в значительных количествах – до сотни,” – писал русский зоолог, натуралист Л. Сабанеев. Русская псовая охота отличалась от европейской псовой охоты прежде всего огромными просторами и обилием на этих просторах дикого зверя. Это сейчас волк стал „санитаром леса”, а раньше ежегодный ущерб, наносимый волками русскому крестьянину, оценивался в десятки миллионов рублей.
Русская псовая охота отличалась также и количеством людей, участвующих в охоте, а также размахом. Русские помещики, нагрузив фуры скарбом, провиантом, собаками, челядью, степенно отправлялись в отъезжие поля (специально предназначенные для псовой охоты) на полтора-два месяца. Обязательно заезжали в соседние губернии и поместья, где всегда пользовались традиционным в этой среде радушным и хлебосольным приёмом. На охоту выезжали все: гости, хозяева, дамы, дворовые, конюхи, ловчие, корытники (служители при псовой охоте, которые кормят собак – ред.), борзятники и доезжачие (старшие псари, обучающие собак и распоряжающиеся ими на охоте – ред.). Численность участников иногда доходила до 300–500 человек. Это было не просто развлечение, это было событие, о котором долго вспоминали и рассказывали соседям и родне, которое описывалось в охотничьих журналах и газетах.
Во второй половине XIX века в селе Першино Тульской губернии была создана Першинская псовая охота Его Императорского Высочества Великого князя Н. Н. Романова. Как пишет в своих дневниках управляющий Першинской охотой генерал Д. Вальцов: к месту охоты участников, собак и персонал, обслуживающий собак и гостей, подвозил специальный поезд, состоящий из 42 товарных вагонов, включая два вагона 1 и 2 классов. Сам царь со своими гостями прибывал отдельным поездом. В царской охоте обычно участвовали до 350 собак – борзых и гончих. Першинские борзые собаки и охоты славились на весь мир. Сюда приезжали приобрести русских псовых борзых или поучаствовать в охоте любители из Германии, Бельгии, Швейцарии, Франции, Англии и Америки.
Значимость псовой охоты тогда была очень велика и с политической точки зрения. Во время охот решались многие важные государственные и международные дела. С этой целью на звук охотничьего рога нередко приглашались иностранные послы и крупные дипломаты. От удачной охоты порой зависела судьба целого государства. Псовая охота с её размахом, удалью, бесшабашностью вполне соответствовала чертам русского характера. Мнение о том, что псовая охота – это забава для богатеев не совсем верно. Конечно, „музыку заказывали” помещики и знать, но участвовали в охоте все: владельцы охот, гости и простые мужики из поместьев. Псовая охота всех делала равными. В подтверждение этого достаточно прочитать самое подробное описание псовой охоты у Льва Толстого в романе „Война и мир”.
И вот наступала охота. Она проводилась обычно поздней осенью. Для охотников это время года было очень важным, к нему готовились и с нетерпением его ждали. Даже возраст борзых собак считался не годами, как у всех, а осенями. Например, борзой было не 4 года, а 4 осени. Псовая охота проходила следующим образом. В лесной массив выжлятники (выжлята – щенки гончих собак, а выжлятники, те кто выращивает щенков и готовит их к охоте – ред.) запускали стаю гончих, которые, найдя след зверя, с неистовой яростью, лаем, визгом, оглушительным завыванием выгоняла зверя на открытое место. Здесь на опушках леса, вершинах оврагов и в чистом поле поджидали верховые со сворами борзых.
Борзые, спущенные со сворки (длинный поводок с петлёй на одном конце, которую верховой накидывал себе на плечо, а второй конец был разделён на несколько частей, для вождения борзых на охоте, позволяющий мгновенно отпустить борзых с поводка – ред.) срываются с места и летят за добычей, не видя ничего на своём пути, кроме зверя. За секунду до поимки зверя борзая делает молниеносный бросок, который может превышать три метра, и сбивает зверя. Если попадался мелкий зверь – заяц или лисица, борзые брали их самостоятельно, но не перегрызали горло, а душили зверя челюстями.
У русских борзых зубы верхней и нижней челюстей расположены полумесяцем, чтобы не повредить шкурку пушного зверя. Если собаки затравливали волка, то расправлялся с ним хозяин охоты лёгким и сильным ударом ножа в сердце. Но особым шиком среди охотников считалось струнивание волка (взять волка живым, вставить в его пасть рукоять арапника, связать его ремнём и взвалить на спину лошади – ред.). Это совсем не значит, что борзые сами не могли умертвить волка. Среди борзых кобелей встречались такие сильные и злобные особи, которые в одиночку брали матёрого хищника.
Таким был кобель из Першинского питомника по кличке Зверь. Но по законам псовой охоты хозяин обязан был взять волка от своих собак, потому что борзых принято было беречь, и охотники старались, чтобы в схватке со зверем борзые пострадали как можно меньше. В старинных книгах XIX века о псовых охотах так описывается сила удара борзой собаки при столкновении со зверем: „Своим ударом борзая способна была убить зверя, не успев пустить в ход свои челюсти и зубы. Поэтому бег борзой по скорости и последствиям сравним с ружейным выстрелом”.
В псовой борзой охоте встречались собака и зверь один на один. Кто сильнее, быстрее, хитрее, тот и побеждал. Всё по-честному. Псовая охота – это неотъемлемая и неповторимая часть нашей прежней жизни, наша культура и история. Псовая охота оставила нам яркий, самобытный и богатый язык, живой язык наших предков. Клички охотничьих собак – это ещё одно доказательство любви русского хозяина к своему четвероногому другу. Было принято давать борзым клички подобные характеру, окрасу или качествам: кобели – Крылат, Завладай, Догоняй, Свиреп, Злобный, Огонь, Стреляй, Громило, Награждай, и суки – Зазноба, Затейка, Хитрюга, Злоба, Краса, Быстра, Лихотка, Любимка, Прыгуша. Очень часто борзым сукам давали женские имена в их уменьшительно-ласкательной форме – Аксюша, Агаша, Марфуша, Глаша.
Польская охота
Меня всегда интересовала охота, особенно с русскими борзыми. Несколько раз в Санкт-Петербурге я присутствовала на такой охоте и скажу вам, что это – восторг! Поскольку в Спале находилась резиденция русских царей и охотничье хозяйство, где проходили известные во всём мире царские охоты, я направилась туда со своей борзой, предполагая, что там проходили также и псовые охоты – мне хотелось познакомить читателей нашего журнала с особенностями охот с борзыми.
Вступив на Спальскую землю, я почувствовала себя как дома: уютно, безопасно и радостно – всё было такое знакомое и родное, как в пригородах Петербурга. Такие же дома из красного кирпича, деревянные пристройки-веранды, деревянные резные наличники и такая знакомая энергетика. Спала как две капли воды похожа на Гатчину. И попала я на ежегодный охотничий праздник – День св. Хубертуса. Этот праздник всегда проходит в последний день охоты перед закрытием сезона, и традиция эта восходит к VII–VIII векам, когда в лесу Хубертусу явился белый олень с горящим крестом между рогов и послышался глас Божий, чтобы Хубертус отошёл от язычества и удовольствий этого мира. Он так и сделал. Теперь его считают святым и покровителем всех охотников. Сцена вступления Хубертуса в лоно христианства запечатлена на алтаре в спальском костёле. Этот праздник отмечают в Польше с 1927 года и был он установлен президентом Игнацием Мостицким.
Таким образом я попала и на выставку охотничьих собак, и даже на хубертовскую ярмарку, где можно было попробовать суп из мяса кабана, бигос из мяса диких зверей, вареники с мясом оленя, колбаски из мяса кабана и даже кабана, испечённого на вертеле – всё было необыкновенно вкусно. И даже охотничья горилка, настоянная на лесных травах и ягодах, показалась мне слезой младенца. Была также презентация наездников, лошадей, предметов для верховой езды и гонка за зайцем. Члены Охотничьего союза Спалы раздавали гостям саженцы деревьев для посадки в близлежащей роще. Это было настоящее знакомство с охотничьими традициями, обычаями, кухней и музыкой.
Остановилась я в гостинице „Спальская резиденция”, и судьба свела меня там с очень интересными людьми. С Михалом Слоневским и Светланой Честных. Михал Слоневский – основатель и многолетний председатель туристической организации в Спале, доктор наук, его перу принадлежат более 100 научных и научно-популярных публикаций в области физической культуры и отдыха, из них 6 монографий. Кроме своей профессии он серьёзно занимается историей Спалы и Беловежи, историей царских охот и историей династии Романовых. По приглашению пана Михала в Спале в это время гостила его коллега, Светлана Честных, из Санкт-Петербурга, исследователь и историк искусств. Светлана и Михал – соавторы прекрасно изданного альбома о царской резиденции в Беловеже, а также специалисты по царским охотам. И как тут не вспомнить русскую поговорку – на ловца и зверь бежит.
Правда, как мне сразу сказал пан Михал, в Спале, Скерневицах и Беловеже именно с борзыми не охотились. Я немного огорчилась, но мои новые друзья сумели меня заинтересовать охотой в здешних лесах, с подробностями рассказывая о царских охотах в Спале.
Наша встреча в ресторане отеля „Спальская резиденция” продлилась глубоко за полночь, а в конце авторы подарили мне две свои книги: Pałac i ludzie. Rezydencja myśliwska w Białowierzy и Carskie gospodarstwo łowieckie w Spale с дарственными надписями. Альбомы изданы на хорошей бумаге, со множеством редких архивных фотографий, со ссылками на государственные архивы Санкт-Петербурга, Варшавы и Лодзи, подтверждающими каждый факт из жизни российских императоров, описанных в этих изданиях. Михал Слоневский и Светлана Честных несколько месяцев работали в архивах Петербурга. Это очень серьёзное научное исследование, написанное прекрасным польским языком, и чтение этих книг доставляет огромное удовольствие.
Весь вечер я как заворожённая слушала рассказы о повседневной жизни российских царей, о фактах, которые были впервые опубликованы именно в этих изданиях, очень многое для меня было совершенно новыми знаниями. В тот вечер в Спале, так похожей на родную Гатчину, произошло моё полное погружение в нашу русскую историю в Польше.
Ольга Красецкая
ER 124/2024
ЕВРОПА. RU 