Как мы и обещали в прошлом номере, мы продолжаем встречу с пианистом Дмитрием Аблогиным, который не только открыл первый музыкальный фестиваль в Доме Констанции Гладковской в Скерневицах, но и с огромным успехом выступил в конце августа на традиционном варшавском фестивале „Шопен и его Европа”.

Итак, в чем был замысел программы скерневицкого концерта?

– Организаторы предложили мне название этого концерта „В гостях у Шимановской”. И я подумал, что такая фигура, как пианист и композитор Мария Шимановская, связывает собой очень много важных исторических лиц. И географически тоже. Ей восхищался Гёте, она оказала огромное влияние на Шопена. Потом она уехала в Санкт-Петербург, где её называли „первая пианистка их высочеств императриц”.  К сожалению, там она и скончалась от холеры. Это была та самая холера, от которой Пушкин прятался в Болдино. И Шимановская обожала Джона Фильда, ноктюрн которого я играл сегодня. Есть её произведение даже с посвящением самому Фильду. Увы, нет никаких доказательств, что, например, Шимановская и Глинка встречались, но, я убеждён, что он от неё „заразился” романтическим стилем. Шимановская была как бы центральной фигурой, и от неё лучи расходятся во все стороны.

А как появился в Вашей программе Александр Грибоедов?

– Грибоедов тоже был очень важной фигурой во времена Пушкина, совершенно замечательный писатель, а вот как композитора его знают немногие. И он сочинил два вальса, хотя возможно, что он написал и больше, но сохранилось два. И уже по этим вальсам можно представить насколько он был талантлив и как композитор.

Я очень благодарна Вам за исполнения вальса, который мы учили ещё в музыкальной школе.

Перед началом концерта в Скерневицах заместитель директора Национального института им. Фридерика Шопена господин Лещинский сказал, что сегодня у нас два героя: это удивительно талантливый пианист, один из лучших исполнителей на историческом инструменте, и второй герой – это копия рояля Buchholtz, на котором сам Фридерик Шопен исполнил на прощальном концерте в Варшаве свой гениальный фа-минорный концерт.

– К сожалению, оригинальный инструмент, который мы нашли, его хозяева не хотели нам отдать, – сожалел Станислав Лещинский, – и нам пришлось сделать копию в чешской фирме Paul McNulty.

Дмитрий, а что Вы можете сказать об этом инструменте?

– Это одна из моих самых больших любовей. Я на нём впервые сыграл здесь, в Польше, на конкурсе в 2018 году. И с тех пор я к нему всё время возвращаюсь. Сыграл на нём „Вариации Диабелли” Бетховена. В прошлом году я играл в Варшаве сольный концерт на нём. У этого инструмента совершенно уникальный, певучий звук. К сожалению, у старинных инструментов или у копий звук часто бывает „островат”. А у этого есть певучая аура, которую я обожаю!

         Прошло буквально три месяца, и Дмитрий Аблогин снова вышел на сцену Варшавской филармонии, где его ждал его любимый рояль – тот самый Buchholtz! В этот день пианист исполнил два концерта Фридерика Шопена в сопровождении уникального барочного оркестра из Фрайбурга. И это сочетание аутентичных инструментов из той эпохи, на которых играли и участники оркестра, и солист, произвели неизгладимое впечатление на публику. Было ощущение, что мы впервые услышали …настоящего Шопена. Ведь именно эти звуки его окружали. И именно их он слышал, когда создавал свои произведения.

На утро популярный музыкальный критик Дорота Шварцман в своём блоге написала: „Дмитрий Аблогин выбрал инструмент, на котором играл Шопен свой прощальный концерт в Варшаве. Позднее композитор цитировал своего профессора Йозефа Эльснера, который жаловался, что „мой Pantalion (музыкальный инструмент – ред.) глухой и басовые пассажи не слышны”. Звучание его действительно слабое, и можно было опасаться, что достаточно большой состав оркестра его заглушит. Однако Аблогин справился с этой задачей, тем более что между ансамблем и солистом была заметна взаимная симпатия. …Всегда приятно общаться с такой великолепной музыкальной личностью, как Аблогин”.

Нам остаётся только добавить, что Дмитрий Аблогин является также первым пианистом, который в 2022 году записал поздние произведения Шопена на том самом, последнем фортепиано, которое принадлежало композитору – Pleyel 1848 года. Этот инструмент украшает сегодня Музей Фридерика Шопена в Варшаве. У него была долгая и бурная история. Обратимся снова к одному из блогов Дороты Шварцман: „После смерти Шопена его богатая шотландская поклонница Джейн Стирлинг выкупила его, чтобы подарить Людвиге, сестре Фредерика. И так он оказался в Варшаве. Позже он находился на хранении в Национальном музее, а во время Второй мировой войны немцы вывезли его в Баварию. Однако его удалось довольно быстро вернуть, и уже в 1946 году рояль снова оказался в Варшаве. Сегодня, после реставрации, проведенной Полом Макналти (да-да, тем самым! – ред.), он находится в отличном состоянии. Аблогин восхищается его „округлым” звучанием, но нужно сказать, что инструменту необходима такая рука мастера, как его. Кстати, не только мастера, но и поэта. Дмитрий говорит, что если бы ему пришлось дать название этому альбому, то оно было бы „Шопен-философ”, и в этом есть доля правды. В этом прекрасно подобранном репертуаре из поздних опусов много задумчивости и утончённости – не только в меланхолии Прелюдии до-диез минор, соч. 45, в последнем Ноктюрн ми-бемоль мажор, соч. 62 № 2 или таких по своей природе рефлексивных произведениях, как Баллада фа минор или Полонез-фантазия, но и в отдельных мазурках или вальсах, даже в таких более весёлых, как Вальс ля-бемоль мажор, где фоном всё же слышна некоторая мрачность. Это одно из самых красивых исполнений этих произведений, которое обязательно нужно послушать”.

Диск с записью Дмитрия Аблогина можно купить в Музее им. Фридерика Шопена в Варшаве или на онлай-странице одноимённого Национального института.

Ирина Корнильцева,
IX 2025