В Варшаве невозможно разминуться с Сократом Старынкевичем. Его имя носит площадь в самом центре польской столицы. Его имя – это символ „золотого века” городской инфраструктуры. Жители Варшавы обязаны чистотой воды в своих кранах семнадцатому президенту Варшавы, которого современники называли „русским варшавянином”. Но в тени его монументальной славы скрыта ещё одна выдающаяся судьба, неразрывно связанная с этим родом. Внучка любимого жителями польской столицы президента, Ирина Дмитриевна Борнеман-Старынкевич, не строила водопроводы, но стала „инженером недр”, чьё имя сегодня носят редкие минералы Земли.
Семья и истоки
Её жизнь началась в канун 1892 года в Петербурге. Родители Ирины Дмитриевны принадлежали к потомственной дворянской русской интеллигенции, в их доме всегда царила атмосфера просвещения, искусства и прогрессивных идей, где долг и наука были выше личного комфорта.
Отец Ирины, Дмитрий Сократович Старынкевич (1863–1920) – один из четырёх сыновей генерала Сократа Ивановича Старынкевича, талантливый инженер, учившийся в знаменитой классической гимназии вместе с цветом российской общественной мысли того времени.
Врачебное призвание как семейный завет
В становлении Ирины Дмитриевны роль матери, Елены Константиновны Лебедевской (1866–1918), одной из первых женщин-врачей России была определяющей. История Елены Константиновны Лебедевской – это история женщины, которая доказала, что научное призвание может гармонично сочетаться с материнским долгом, даже в условиях строгих сословных ограничений XIX века.
В эпоху, когда высшее образование для женщин было не нормой, а роскошью, Елена Константиновна, будучи уже матерью троих детей, поступила в петербургский Первый женский медицинский институт. Елена Константиновна не ограничивалась кабинетной наукой, она также работала врачом в больнице Марии-Магдалины на Васильевском острове в Петербурге. Каждое лето она безвозмездно лечила крестьянских детей в имении своей матери в Казанской губернии. Ей удалось успешно сочетать воспитание шестерых детей с напряженной медицинской практикой.
Ирина видела, как мать ставит диагнозы, анализирует симптомы и принимает решения в критических ситуациях. Этот „врачебный” метод – умение систематизировать хаос и искать истину в деталях – Ирина позже перенесла в свою лабораторию, когда начала изучать химический состав сложнейших минералов.
Путь Ирины Старынкевич в науку начался в Царскосельском женском лицее, где её соученицей была Анна Горенко (будущая Анна Ахматова). Поступив на знаменитые Бестужевские курсы на физико-математическое отделение, она параллельно слушала лекции в Петербургском университете. В эпоху, когда женщины практически не имели доступа к высшему образованию, Ирина Старынкевич стала редким исключением. В 1916 году она экстерном получила диплом Петроградского университета, успев до этого пройти стажировку в Германии в лаборатории профессора Таммана. С 1914 года она работала под началом великого учёного, создателя научной школы минералогии и геохимии Владимира Вернадского, став его преданной ученицей, а в её становлении как учёного огромную роль сыграл также академик Александр Ферсман.
Научный триумф и трудовой подвиг
Ирина Дмитриевна посвятила жизнь исследованию химического состава минералов, работая в Институте радия и Институте геологических наук АН СССР. В 1930-е годы она несколько лет трудилась в Хибинах на легендарной научной станции „Тиэтта” (саам. знание), ставшей первым форпостом академической науки в горах Заполярья.
В годы Великой Отечественной войны Ирина Дмитриевна работала в составе Башкирской нефтяной экспедиции, за что впоследствии была награждена медалью „За доблестный труд”. Её научные достижения получили мировое признание: в 1945 году она защитила докторскую диссертацию, посвящённую изоморфным замещениям в минералах. Итогом её пути стало звание заслуженного деятеля науки РСФСР и должность заведующей Центральной лабораторией института геологии Академии Наук СССР. В её честь названы два минерала — борнеманит (год открытия 1976 ) и иринит (год открытия 1954).
Личная жизнь и наследие
В 1926 году Ирина вышла замуж за геолога Бориса Александровича Борнемана, погибшего на фронте в 1943 году. Пережив потерю мужа и раннюю смерть сына Юрия, она всю любовь вложила в дочь Евгению, которая также стала кандидатом геолого-минералогических наук.
Ирина Дмитриевна была человеком удивительной внутренней и внешней красоты, жизнерадостности и общительности. Она писала стихи, обожала театр и литературу, заражая своим оптимизмом коллег.
Скончалась Ирина Дмитриевна 18 сентября 1988 года в Москве. Похоронена на Хованском кладбище.
История научной станции „Тиэтта”, её необыкновенные обитатели, красота Хибин и насыщенная научная жизнь матери побудили дочь Ирины Евгению написать мемуары. Свои воспоминания Евгения Борисовна, к слову, тоже учёный-минералог, начала писать, когда ей было 97 лет! Книга называется „Дорога длиною в жизнь” содержит 600 страниц и была издана чрезвычайно малым тиражом 60 экземпляров.
С этой книгой читателей нашего журнала мы постараемся познакомить в следующим номере, а пока публикуем фрагмент из очерка Евгении Халезовой „О маме”:
„Мама была веселым и остроумным человеком. Будучи членом комиссии по новым минералам, она как-то на досуге написала такие шуточные стихи:
Весь ученый мир сказал,
Что понятье „минерал”
Никому пока не ясно;
Хоть и знают все прекрасно,
Что слюда и флюорит,
И кальцит, и апатит
И циркон, и магнетит,
Кварц, опал и аметист —
„Минералы” всем известные
(И такие есть прелестные!)
Но ученый мир в сомнении
И, всегда без замедления,
Созывает каждый год
В разные места народ.
И ученый люд спешит —
Или едет, иль летит
В Керчь, Свердловск, Москву и Кировск,
В Симферополь, Ленинград,
Чтобы сделать там доклад.
Там прилежно заседают,
В ярых прениях решают:
„Разновидность” или „вид”
Минеральный индивид?
И что, может быть, опал
Далеко не минерал;
Метамиктный же циркон
Минералом хоть рожден,
Но теперь он распадается,
Минералом не считается.
А нагреть и снова стал
Несомненный минерал!”
Подготовила Ольга Красецкая
ER 129/2026
.
ЕВРОПА. RU 