Этот год, наверняка, останется в памяти Михала Бобера навсегда. И не потому, что он, как тысячи его коллег по музыкальному цеху, встал перед выбором: „Что делать и как жить дальше?”. А потому, что именно в этом году он исполнил ещё одну свою мечту – стал участником популярного телевизионного музыкального шоу The Voice of Poland.
Первый раз Михал Бобер появился в нашем журнале – и сразу на обложке! – как большой любитель русской музыки и исполнитель „хитов” российской эстрады. Позднее он стал нашим автором, рассказывая не только о музыке, но и об интересных людях. И вот давно знакомого и любимого нами человека узнали миллионы зрителей, наблюдавших за XI выпуском певческого турнира. После того как страсти улеглись, мы встретились с Михалом, чтобы поговорить по душам.
Заканчивается этот нелепый год. Случилось так, как случилось. И каждый из нас получил шанс использовать освободившееся от привычных занятий время для себя. Нам кажется, что именно ты оказался в огромном выигрыше. Как это получилось?
– Не буду скрывать, это была давняя мечта, но скорее, неосознанная. Вышло как-то спонтанно. Мы уже сидели на карантине, и вдруг моя сестра начала уговаривать. Но я отмахивался. Потом Анна Малек, с которой я знаком уже лет 20 и которая уже к этому времени приняла решение попробовать свои силы в этом шоу, сообщила, что для прослушивания никуда ехать не надо, что заявки впервые присылаются онлайн. Достаточно выслать свою запись, сделанную даже на телефон. Тогда я и решил выслать фрагменты с моих концертов, тоже записанных непрофессионально. А дальше уже закрутилось…
Почему ты раньше не решался на участие в этой программе?
– Не был готов. Проработав 10 лет на сцене, я почувствовал, что могу высказать своё мнение перед камерами, знаю, какие я хочу и могу петь песни. Там были люди моложе меня почти наполовину. И для них выбыть из этой программы означало порой жизненную трагедию. Они не хотели понять, что это же только „спорт” и кто-то должен уйти, а рассматривали появление на экране как единственную надежду. А у меня были концерты и перед шоу, будут и после.
После прослушиваний втёмную к тебе повернулись два члена жюри, и ты выбрал Урсулу Дудзяк. Что ты узнал о ней как о человеке? Ведь раньше ты знал её только как артистку?
– Я знал, что она позитивный человек, ведь улыбка не сходит с её лица! Но я не знал, что её энергия так заразительна! Она ведёт себя больше по-американски. Если её хвалят, она не будет скромничать, отнекиваться, а может сказать: „Да, пою, потому что люблю свой голос. И делаю это с сердцем”. Это характерно для американцев – похвалиться, быть открытым, быть уверенным в себе, ходить с гордо поднятой головой и знать себе цену. У неё просто нет комплексов, и это меня очень удивило. Можно? Можно!
А имело ли для тебя значение то, что она всё же джазовая певица?
– Да, для меня это было важно! Я думал, что это единственный тренер, у которого я смогу чему-то научиться.
В студии десятки молодых людей, мечтающих о сцене. И вдруг на сцену выходит Михал Матушевский. Уникальный не только своей жизненной историей, но и невероятными голосовыми данными.Что ты чувствовал, когда выходил с ним на одну сцену?
– Это явление. Это самородок. Я думал, что он может победить в этой программе только потому, что другого такого нет. Вот меня сравнивают с Водецким, с Заухой, с Джо Коккером… Уже есть такие люди, как я. А такого как Матушевский нет. Он должен был выиграть.
Но судьба распорядилась по-другому. Думаю, что неслучайно, вероятно, он был нужен другим. В случае победы в телешоу ему пришлось бы уйти с работы в доме опеки. И тогда люди остались бы сиротами… Кстати, насколько строги были санитарные требования во время съёмок? Мы же видели вас без масок…
– На входе нам мерили температуру, мы дезинфицировали руки, маски были обязательны везде, кроме сцены, когда ты один там и до оператора несколько метров. Санитарные службы приходил к нам постоянно. И перед соревнованиемLive нам даже сделали тесты.
Но вот всё позади. Это был праздник для тебя. Ты просыпаешься утром и понимаешь, что всё закончилось. Что в тебе остаётся?
– Мне было тяжело выйти из этой программы не только из-за того, что выбрали другого. Трудно было сойти на землю, вернуться к ежедневной работе. Мы очень подружились на съёмках. И не потому, что мы единомышленники. С марта ни у кого из нас нет концертов. Мы входили в эту студию, где большая сцена, много света, музыканты вокруг – это совсем другой мир! Там исполняются твои мечты: там телевидение, там шоу! Сейчас ведь не так, как раньше: выходишь из программы и…играешь очередной свой концерт. Нет концертов. И эта пропасть между тем миром и реальностью в этом году огромная! Никогда этого не было раньше. Поэтому ещё так больно…
А зрители были?
– Были только на двух этапах. А потом просто доклеивали кадры…
А аплодисменты тоже „приклеенные”?
– Да, и это было здорово! Читал комментарии, что могли бы этого и не делать. Но я вам, как артист, скажу – нам это очень помогало! Когда поёшь песню, ты отдаёшь энергию, а в ответ – тишина. Нет возврата энергии. Шок! И эти, пусть и искусственные „браво”, всё же лучше, чем полная тишина…
Как сейчас выглядит твоя концертная деятельность?
– Уже планируем пару-тройку концертов онлайн. Наконец-то появились деньги для таких выступлений и нам заплатят гонорары. А до этого я спел первый и последний концерт онлайн ещё в марте, как раз в тот день, когда нас всех „закрыли” в домах. Об отмене концерта мы узнали за два часа до начала, но решили всё же записать его на камеру и пустить бесплатно в Интернете.
Ты видишь эту ситуацию в культуре изнутри. Какое у тебя предчувствие? Во что это всё выльется?
– Я думаю, что правы те люди, которые говорят, что мир, который был до коронавируса, уже не вернётся. Он исчез. Я вижу по моим коллегам-музыкантам. Кто-по пошёл в полицию, кто-то в курьеры, кто-то в информатику. Большинство из них уже не вернётся.
Но ты-то сделал наоборот: ты ушёл из корпорации и вышел на вольные хлеба..
– Я многому научился в корпорациях. Сам по себе я человек собранный, научился вести социальные сети, научился находить дотации, организовывать концерты. Даже если я не буду петь, я смогу быть чьим-то менеджером. А ходить на работу от и до и зарабатывать даже хорошие деньги, а вечером после работы что-то там сыграть – для меня лично – это мука! Я долго так мучился. Это как наказание. И я подумал: хочу ли я полжизни проработать за наказание? И только мгновениями набирать свежего воздуха? Я так не хочу. Я хочу быть счастливым, даже если не буду при этом иметь „кокосы”.
Во время пандемии ты открыл две новые страницы на Facebook: Kulturawsieci, PanManager. Что тебя к этому склонило?
– Первую я основал как группу, чтобы каждый мог там поместить свою афишу о культурном онлайн-событии. А PanManager был сделан как проект, который поддержало Министерство культуры. Там я учу артистов, как представить себя на рынке, как составить своё предложение, как и кому позвонить, чтобы предложить концерт, как вести социальные сети. Я подумал, что не смогу быть менеджером всех и вся, но смогу их научить этому.
Сейчас так много контента, что не потеряться в нём и как-то выделиться очень сложно. Что является решаюшим для артиста: то, что можно купить себе рекламу и запустить её в социальных сетях, или действительно талант?
– Мне кажется, что всё-таки талант. Можно иметь музыкального издателя, который выпустит тебе первый, второй альбом. Но если у тебя не будет настоящих фанов, а не купленных, то тебя и так „выкинут”… Будешь никем. Но если у тебя нет студии, но ты сам как Михал Матушевский, то за тобой пойдут люди, потому что у тебя уникальный талант. Если он, например, запишет песню и „вбросит” её в Интернет, то она и так станет хитом… И в этом для меня ценность!
Что там с исполнением песен на русском языке? У тебя даже была страница muzykarosyjska.pl?
– Честно, я пока просто не успеваю за этим следить. Но думаю, что я всё же вернусь к этому. Любовь к российской эстраде во мне осталась.
Чего нам ждать от тебя в будущем?
– Я бы хотел оставить что-то после себя, и сейчас мы с друзьями работаем над своим репертуаром: пишем музыку, тексты. У меня уже шесть авторских песен.
Прекрасно, тогда у нас будет ещё повод встретиться с тобой. Удачи и до новых встреч!
Разговаривали Ион Мельник и Ирина Корнильцева
ER 112/2020
ЕВРОПА. RU 